— Хорошо, я буду ждать тебя, потом пойду к нему сама.
— Я пойду первым! — громко рыкнул Орвилл у меня над головой. — Я пошел, — уже тише щелкнул он зубами около уха, — жди меня.
Дверь за ним захлопнулась, я постояла около треножников, но изнутри не доносилось ни звука. Скорее всего, снаружи я ничего и не услышу, а жаль, это могло бы пригодиться в дальнейшем. Вряд ли Крайден расскажет мне все, что он услышит, хотя чего я беспокоюсь, может быть мне провидец тоже выложит такое, что я даже под страхом смерти не расскажу ни одному человеку в мире?
Обходя вдоль стен зала, я заглянула любопытства ради в чаши на треногах, пытаясь понять, чему там можно гореть так долго. Пламя взвивалось кверху, но показывать ничего не собиралось, только трещало посильнее и выше обычного летели искры. Сидеть в этом зале ожидания было не на чем, кроме как на собственном заду, а каменный шахматный пол не предусматривал такого времяпровождения. Обойдя весь зал, я подошла к двум центральным треножникам, рассматривая их снизу. Вроде бы такие, как и те, вдоль стен, а вот плоские чаши побольше размером, да и пламя как будто пошире и поярче. На огонь, говорят, можно смотреть до бесконечности, но что-то Орвилл задерживается, уж не возвращает ли его провидец назад в нормальный вид? Хотя нет, он только путь указывает, инструкции, что ли, выдает, а маг записывает за ним, чтобы не перепутать чего…
Еще раз обойдя вокруг треножников, я наконец вспомнила, что они мне напоминали. Жертвенники! Точно, в наших фильмах я видела точно такие же, только туда не обязательно было класть что-то живое, даже без собственной крови можно обойтись, потому как бытовала версия о том, что богам это все по барабану, а главное — внимание и уважение. Может, и тут бросить чего-нибудь? Поискав по карманам, не обнаружила ничего, кроме мусора и пыли, на такое безобразие кто хошь обидится, и к гадалке не ходи! Чего еще можно дать? Ноготь обкусать? Грязные они и поломанные, это у меня настоящей они как когти, не обидно показать никому. Задумчиво почесав голову, задрала ее повыше… ешкин кот, вот пару волосинок можно запросто выдрать! Жаль, что не мои родные… мои-то все наперечет, но зато я от чистого сердца… вон и колтун приличный вытащила, даже на две треноги хватит! Я не жадная, за себя и за Орвилла брошу, ну и за Дайлерию тоже, хоть ее с нами и нет здесь… пусть она подставила меня, поганка этакая, но я уже вроде и зла на нее не держу…
Волосы сгорели быстро и пламя в обоих треножниках взметнулось так высоко, что я даже увидела кусочек потолка, на котором очень хорошо проглядывали уходящие вверх арочные своды и между ними звезды… не настоящие, конечно!
Медленный скрип открывающихся дверей разорвал тишину в зале и все языки пламени одновременно мигнули. Это что-то означает? Когда мы стояли здесь вдвоем, ничего не мигало!
— А… где Орвилл? — я опять с ужасом уставилась на чернильно темную щель между створками, вопрошая неизвестно кого в подземном царстве. — Он… жив?
— Он ждет тебя у выхода, — пояснил голос, — если ты хочешь двигаться вперед, то нельзя выходить там, где зашел. Заходи, не бойся.
Надеюсь, что все обстоит именно так, как он и говорит… я глубоко вздохнула, собралась с силами и шагнула через очередной порог.
Комната была совсем небольшая по сравнению с предыдущим залом, три на четыре, не больше. По длинным стенам — полуколонны в греческом стиле, даже капители видны, хоть и грубо вырезанные, потолок тоже теряется во тьме, как будто уходит в бесконечность, напротив входа у противоположной стены на небольшом постаменте — массивное кресло с подлокотниками без всяких наворотов, в котором восседает непонятная фигура, полностью прикрытая серой хламидой с капюшоном. По обе стороны кресла стоят точно такие же треноги, как и в первом зале, освещая все пространство вокруг и треск огненных искр, выплевываемых из низких чаш, хорошо слышен по всей комнате.
— Что хочешь узнать ты, чье истинное лицо скрыто за этой маской? — под низко опущенным капюшоном не видно, кто находится на троне и даже острое зрение Дайлерии не может уловить ни одного колебания серой материи, скрывающей под собой провидца. Голос не имеет эха и почти не отражается от стен, но какая разница, кто там отвечает, меня же интересует практически один-единственный вопрос…
— Я попала в этот мир под действием необдуманных поступков и теперь хочу вернуться назад. Там находится мое тело, а здесь… это лишь внешняя оболочка, не имеющая со мной ничего общего. У себя дома я совершенно другая…