— Что ты замолчала? — фигура на постаменте немного шевельнулась, давая понять, что она ждет продолжения.
— Прости, я забылась. Не знаю, надо ли тебе рассказывать все, что произошло со мной в моем мире и в этом…
— Нет, не надо. Я это знаю и так. Задавай свой вопрос.
— Хорошо, я попробую, но не знаю, сможешь ли ты его понять… я и сама не все могу толком объяснить даже себе…
— Начинай говорить, тогда тебе будет легче построить свои мысли так, чтобы донести их до меня.
— Сперва я хотела только спросить совета, как я могу вернуться домой, но пока я шла сюда, произошло много событий и я теперь не могу говорить только за себя. Моя судьба за это время оказалась тесно переплетенной с другими людьми и я стала бояться, что если буду просить отправить меня домой, то у них произойдут какие-то неприятности и я буду этому единственной виной. По-хорошему сюда должна была бы придти и Дайлерия Крайден, но она слишком далеко отсюда… но она не меньше моего заинтересована в том, чтобы вернуться. Я не хочу сейчас заниматься оценкой ее поступков по отношению ко мне или к Орвиллу, но мне кажется непорядочным принимать без нее решение… пусть она возвращается и сама решает все вопросы, связанные с ней. Я ей не судья… хотя и не одобряю многие ее действия. Точно также я не судья и Орвиллу Крайдену, но… он говорил не о себе, а о своих делах, которые ему надо завершить… не знаю, плох нынешний король или хорош, решать это предстоит самому Орвиллу. Мы трое оказались связаны слишком крепко, чтобы это можно было разрубить одним движением… нет, не то говорю… я действительно сочувствую Крайдену, потому что он получил удар в спину от той, которая должна была поддерживать его… по-моему это подло и он не заслужил подобного, но отношения двоих всегда тайна за семью печатями для всех остальных… я сделала не то, чего ожидали от меня все вокруг и сейчас я в тупике. Единственное, чем я могу оправдать свои действия, так это чувством справедливости… или совестью… я не знаю, как назвать то, под влиянием чего я в Грайдисе… ну, ты понял… Грегор и Лиенвир говорили, что к прорицателю надо идти обеим сторонам и одновременно выслушивать, что он посоветует, а меня еще все время беспокоит Дайлерия… она еще в моем мире и я ничего не знаю о ней…
— Каждый выбирает сам, как ему поступать в том или ином случае. Ты, Дайлерия, Орвилл — вы поступали так, как предписывали вам ваши собственные побуждения и каждый из вас будет отвечать только за свои действия. Мне понятна твоя нерешительность и понятно то, что ты пока что не можешь облечь в слова. Ваши пути сошлись на некоторое время и только от вас самих зависит, что будет с вами дальше. Если бы ты думала только о себе, твой путь был бы совершенно другим, чем то, что я вижу перед собой сейчас.
— Ты… знаешь, как мне вернуться? Что я должна… скажи, если ты действительно видишь это, как мне это сделать?
— Ты должна умереть.
Последняя фраза прихлопнула меня так, что я даже забыла, как дышать… умереть… ну почему, что я такого сделала непоправимого, что в конце всего стоит смерть? Неужели нельзя ничего исправить и я должна… нет, не хочу, я не хочу умирать… почему все так несправедливо? Пусть я буду жить в том жутком доме, куда меня переселили чертовы аферисты, пусть я буду смотреть каждый день на алкашей и гастарбайтеров, мыться холодной водой и тратить два часа на дорогу, но я буду жива! Я уже давно искренне простила Лешика за все, я оставила мысли бороться с теми амбалами, которые являются теперь хозяевами моей квартиры, мне наплевать на моих соседей в Саперном, а некоторые из них и вообще оказались вполне нормальными людьми, как Паша-зек, например… а судьба наказывает меня за то, что я захотела отвоевать свою квартиру, упущенную из-за глупости и доверчивости… да черт с ней, если за это надо заплатить жизнью, мне она не нужна, обойдусь! Жить — это же так прекрасно, смотреть каждый день на небо, даже если оно серое и хмурое, видеть людей вокруг себя и улыбаться им, вдыхать сырой питерский воздух, в котором висит соль и автомобильный выхлоп, стоять в очередях и не ругаться, а пропускать вперед тех, кто опаздывает и радоваться тому, что сделала доброе дело просто так… придержать кому-то дверь… помочь незнакомой старухе донести тяжелую сумку… ухватить за руку мальчишку, пытающегося перебежать улицу вне зоны перехода… улыбнуться просто так идущему навстречу чужому мужчине… кормить уток в Обводном канале и быть от всего вокруг такой счастливой только потому, что жива!
— Я… я не хочу… не могу… ну почему это все происходит именно со мной… — смотреть на неподвижную фигуру сквозь слезы было уже совершенно невозможно и в этот момент мне больше всего хотелось забиться в какой-нибудь темный угол и заснуть там.