— Ну, продолжай, продолжай, что ты еще хотела сказать?
— Прости, Орвилл, — я быстро сменила тон, — мне не следует осуждать ваши порядки, это не моя жизнь и не моя страна. То, что сложилось у вас, принадлежит вашему миру и не мне его переделывать, а я здесь человек временный и не хочу оставлять о себе плохой памяти. Я была неправа… извини.
— Это в тебе говорит упертость или стойкость? — напомнил он давний вопрос, прозвучавший еще в Арсворте.
— Не знаю, время покажет. Правда, его остается не так много и тебе скоро не придется доказывать мне, что лучше, а что хуже в Лионии, сможешь отдохнуть от меня со спокойной совестью, — лучше всего улыбнуться и свести все к шутке. — Орвилл… — я попыталась вызвать у него хоть какое-то проявление нормальных человеческих чувств, но Крайден тут же перебил меня.
— Лерия, — тон стал опять сухим и холодным, — я бы хотел попросить тебя, чтобы здесь никому не стало известно о… наших отношениях там, в Арсворте.
— Отношениях? — это резануло еще сильнее, чем сказанное раньше о Лешике и квартире, на секунду не хватило воздуха и в горле встал сухой комок. — Отношения? А разве у нас были какие-то отношения, господин Крайден? Вы… вы что-то перепутали. Извините, я пойду в свою комнату. Когда надо будет ехать на суд, сообщите мне. Всего хорошего.
Орвилл дернулся, но остался сидеть, закрыв глаза, а я вышла, стараясь не налететь на что-нибудь по пути. Надеюсь, Мирина не стояла посреди коридора, потому что от слез и обиды я вообще ничего не видела.
Слезы высохли быстрее, чем я думала, оставалось только лежать на кровати и размышлять о случившемся. Поначалу я была уверена, что причиной размолвки послужили наши препирательства в конце, а именно мое мнение о здешних порядках. Ко всему прочему я еще и Лиенвира сюда притерла, что подтвердило негативное отношение к их родоплеменному строю, да и сам Орвилл немало удивился моей осведомленности об этом факте из жизни Эллентайна. Не надо было говорить об этом, но слово назад не засунешь, как бы не хотелось. Я вон тоже чуть ли не с пеной у рта доказывала, что у нас вовсе не так уж плохо, как показалось наблюдателю со стороны, аж на кресле подпрыгивала да отвар глотала, а Крайден сидел, как замороженный, только слова цедил сквозь зубы. Может, у него аутотренинг так лучше проходит? Наверное, привык у себя на службе со всеми спокойно разговаривать, и здесь так же себя повел…
Погоняв воспоминания, я все же пришла к выводу, что отношение Орвилла изменилось гораздо раньше, чем произошли вышеупомянутые препирательства, только я этого поначалу не заметила, искренне радуясь встрече. Оскорбился, что сбежала и бросила его одного без сознания? Да, признаю, надо было еще побегать в том тумане, тогда бы я все равно его нашла, но ведь та парочка бежала явно за мной, а не за ним! Смалодушничала, а теперь пытаюсь оправдаться перед собой? Осознавать подобное в отношении себя было чрезвычайно неприятно, но деваться было некуда и я сделала для себя заметку при ближайшей возможности все-таки поговорить об этом с Орвиллом. Может быть, он действительно не хотел, чтобы здесь было что-то известно о нас, но зачем было так холодно об этом говорить? Мог бы и по-человечески объяснить, я вполне в состоянии понять, когда со мной разговаривают, поясняя причины. Да какие там причины, что я о себе возомнила? Сама повесилась на Крайдена, он-то и шага навстречу не сделал, не была бы под действием трех бокалов, ушла бы тогда из его кабинета восвояси и все было бы нормально! На кой ляд я ему нужна, это он правильно рассудил, одна морока со мной и только. Воспитание другое, для меня тут все чужое, да и находиться мне в Лионии осталось всего ничего, только до заседания Совета. Силой меня тут удерживать не станут, дадут медаль или почетную грамоту и досвидания, Валерия Павловна, адью, только спасибо не забудьте сказать, что спину вам в порядок привели да лысину зарастили!
При воспоминании о покинувших меня горестях я моментально полезла удостовериться, что волосы растут и никуда уходить не собираются, а спина позволяет сгибаться так, что я со всего маху ткнулась носом в колени. Стук в дверь и фальцет Мирины оторвал меня от размышлений и в столовую я спустилась уже без малейших признаков рыдательного состояния.