За обедом-ужином Орвилл держался сухо и холодно, разговаривали мы исключительно по делу и обращались друг к другу, как на королевском приеме, разве что не расшаркивались. Стоило отметить одну положительную сторону этого состояния — что бы я не говорила, все вопросы решались моментально, как будто он поставил себе целью не спорить ни о чем. Задала вопрос о сумке, забытой в трактире толстого Берна, и тут же выяснилось, что она лежит где-то, откуда ее доставят завтра мне лично в руки. Спросила, в чем мне ехать на суд и в ответ узнала, что завтра с утра прибудет целая команда с некой госпожой Эллиной, которая должна состряпать платье, да еще и не одно. Вежливые уверения, что мне вряд ли понадобится столько одежды, вызвали холодное недоумение со стороны хозяина и еще было обещано внимание обувщика. Замечание, что у тетушки Уты остался вполне приличный туалет и туфли, не возымели никакого действия. Мирина, опять мельтешащая по оси кухня-столовая, тоже вела себя чрезвычайно корректно, как будто и не она сегодня утром бурно возмущалась моим присутствием в доме Крайдена. Неприязнь у нее пропала, как утренний туман, и под конец она вдруг предложила мне побаловаться чем-то сладким, настойчиво подсовывая изделия местных кондитеров. Безусловно, я отказалась, но не потому, что боялась напиханного туда мышьяку, а по причине банального обжорства, чем глубоко огорчила экономку. Под конец, вежливо осведомившись о качестве еды и дальнейших пожеланиях, Орвилл отчалил восвояси, я же посидела еще за столом, отпиваясь принесенным аналогом чая и лениво побрела наверх, изнывая от бездеятельности. Впрочем, все произошедшее за день дало о себе знать и я завалилась спать гораздо быстрее, чем все остальные обитатели этого дома.
Маленький закрытый экипаж весело подпрыгивал по мостовым Делькора, направляясь к зданию суда. Ну что, второй заход? Весь прошедший день вокруг крутились портнихи, надоевшие мне до чертиков, но огрызаться на них было верхом хамства — они делали свое дело, мне же надо было молча терпеть и ждать результата. Результат был неплох, признаю, даже перед зеркалом покрутилась с удовольствием, рассматривая историческую работу. Если бы не длинный подол и затянутая шнуровка, то и жить было бы можно… а так вот сижу, как аршин проглотила, даже вздохнуть иногда с трудом получается!
Орвилл сидел рядом, точнее, не рядом, а на пионерском расстоянии, сухой и прямой, как та самая доска, разве что изредка цедил что-то на предмет поведения в тот или иной момент. Слушала я его вполуха, потому что все равно полностью ничего не запомню, а если что понадобится, подскажут. Потому и ехали молча, все обсуждения закончились уже давно и впереди было просто Дело — рассказать о том, что я слышала в Арсворте полгода назад. Это в первый раз я волновалась, тыкалась Крайдену в плечо, а он предлагал отпраздновать по окончании… сейчас волнения не было никакого, сижу себе, как кукла, ни радости ни печали, одно равнодушие. Даже мысль, что увижу настоящего короля и кучу магов, не вызвала никакого отклика. И чего это я раньше боялась, что в зале будет много народу и все на меня станут глядеть? Не понимаю…
— Лерия, ты хорошо запомнила, что я тебе говорил? — голос Орвилла стал каким-то неприятным и скрипучим, — не забудь присесть и поклониться, когда тебя вызовут для дачи показаний.
— Кому поклониться?
— Его величеству, разумеется. Совету… они будут отдельно сидеть. Судье Иллайну.
— Как я их узнаю?
— Судья будет в черной накидке с большой золотой цепью на шее. Совет за отдельным столом, не перепутаешь. Его величество и ее величество будут в ложе, там отдельный вход. С коронами на головах.
— Постараюсь не перепутать. — А ведь я точно также отвечаю, как и он, даже тон похож!
— Ты… не забыла, что тебе надо выбрать кого-то для открытия памяти?
— Нет. Я все помню. Мы уже приехали?
— Да. Сейчас я подам тебе руку, не выпрыгивай сама, иначе или задерешь подол или упадешь, — растянул губы в резиновой улыбке, — а у нас это… некрасиво.
— Хорошо, не буду, — чинно сложила руки, ожидая, когда он подойдет. Карета действительно высокая, но не настолько, чтобы из нее было невозможно выпрыгнуть… опять забыла, что здесь этого делать нельзя!
Поднимались мы по ступенькам недолго, хоть и казались они снизу бесконечными, потому что я только и глядела под ноги, а не наверх. Двери… холл… опять ступеньки… еще двери, по обе стороны которых стража стоит… ну и зал за ними не то, чтобы уж как наш БКЗ Октябрьский, а на порядок меньше. Кресла мягкие везде стоят, народу всякого в этих креслах отирается и гомон беспрестанный в спертом воздухе висит, хоть уши затыкай. Сели куда-то к стенке, на нас особого внимания никто и не обратил, точнее, на меня — к Орвиллу-то по дороге обращались, кто здоровался, кто просто кивал, да и по прибытии на место подбежал мужчина в темном камзоле с озабоченным видом и стал что-то шептать ему на ухо. Крайден кивал, отвечал также на ухо, потом что-то написал на подставленном листочке и мужчина, прочитав написанное, быстро спрятал бумагу себе за пазуху. Еще раз кивнул, бросив на меня короткий взгляд и растворился между кресел. При входе в зал мне показалось, что там темно, но потом я поняла, что виной всему был балкон, на котором восседала приличная часть публики. Потолки в зале были высоченные, где-то на уровне третьего этажа виднелись цветные окна, через которые падали солнечные столбики света, но они доходили только до обитателей балкона, а внизу освещения катастрофически не хватало. На мой взгляд сюда бы люстр добавить не мешало или тех же шариков побольше, иначе последние ряды партера утонут в сумраке! Партер здесь строили с умом, то есть с небольшим наклоном вперед — а то как задним рядам разглядеть, что там на лобном месте делается? Само же лобное место было все же не на дне, а достаточно приподнято и на него надо было подниматься не меньше, чем на десяток ступеней от первого ряда, потом пройти через арку и уже тогда оглядеться по сторонам. Значит, стол высоченный посередине с тремя огромными спинками за ним — судейская резиденция, тут и мнений других быть не может. Слева, почти у самой стены, длинный изогнутый стол с креслами, стало быть место Совета, поскольку кресел тех штук двадцать, не меньше. Перед судейским столом еще один пюпитр на одну персону, для докладчиков, сиречь свидетелей. А где короли-то местные? А, вот вижу, справа резные балясины видны с бархатными перилами и за ними шевелится что-то, руки мелькают, юбки… стало быть, там королевская ложа с отдельным входом. А преступников где держат? Не из зала же за уши вытягивают, а те за кресла цепляются! По всему краю этой сцены шел низенький бордюр из резных балясин, высотой не больше колена, может, скамья подсудимых за ним стоит?