— Хорошо, — я вздохнула с облегчением, — раз уж я такая невезучая, полагаюсь на его выбор. Я согласна.
— Господин Крайден, поднимитесь сюда!
Орвилл легко поднялся по ступеням, поклонился судьям, королевской ложе, Совету и подозвал служителя.
— Мне что-нибудь для сиденья, быстро! Кресло не надо, хоть табурет, хоть ведро… ну!
Служитель заметался в поисках нужного предмета, члены Совета опять загомонили, переругиваясь друг с другом, а Орвилл махнул рукой и повернулся ко мне.
— Лерия, садись, вспоминай все с самого начала и протяни мне руки, — проговорил он едва слышно, — с того момента, как ты вошла в гостиную! Смотри мне в глаза… быстрее!
Плюхнувшись в кресло, я протянула руки и Орвилл встал прямо передо мной на одно колено, не дожидаясь служителя с пресловутым табуретом.
— Молчать! Всем молчать! — рявкнул Крайден, — ваше величество!
— Стража! — приказ из королевской ложи разнесся по залу и вокруг затопали сапоги, окружая судей и наше кресло. — Пожалуй, я тоже присоединюсь к вам, — Райделл встал за спиной Орвилла, положив руку на богатый пояс, и выражение его лица не сулило ничего хорошего тем, кто посмел когда-то поднять на него руку. — Начинайте, Крайден, я весь внимание…
Кого-то взяли прямо в зале суда, кто-то пытался удрать, но стража бдительно охраняла двери, несколько человек мне вообще не были знакомы и я полагала, что у них просто сдали нервы, а на самом деле они были той самой мелкой сошкой, о которой упоминал Орвилл. То, что он увидел вместе со мной, видели еще несколько человек… то есть магов, уж как он это провернул, не знаю, но это послужило основным доказательством и все они, как по команде, уставились на королевскую ложу, где сидел тот самый мужчина с хвостом и залысинами, имени которого я тогда так и не узнала. Сейчас мне уже сказали, что это двоюродный брат Райделла — его светлость Мервилл, которого вывели под конвоем с гордо поднятой головой. А еще… еще в королевской ложе сидел Райшер, от взгляда которого мне стало не по себе. Даже то обстоятельство, что он тоже ушел из зала суда в сопровождении стражников, ни на секунду меня не успокоило. Что там Орвилл говорил про него, что он очень злопамятный и не преминет воткнуть раскаленное шило в открытую рану? Надеюсь, больше я его не увижу, потому что когда на тебя смотрят с ненавистью, это эмоции, которые со временем проходят, а вот такая глубокая задумчивость предполагает что-то долгоиграющее с тщательной проработкой деталей, отчего начинаешь бояться собственной тени.
Деннеля скрутили свои же, причем сделали это быстро и профессионально, ну как же, опозорил цеховой кодекс чести! Подозреваю, что это были те, кто какое-то время шли с ним в одном строю, а таким образом они постарались реабилитироваться в глазах действующей власти. Что ж, история знает много подобных примеров, а люди везде одинаковы…
Его величество торжественно поблагодарил меня за оказанную помощь при всех и даже поцеловал руку, что привело меня в страшное смущение, поскольку рядом стояла королева. Стояла и улыбалась, как могут улыбаться только коронованные особы, снисходительно глядящие на своих подданных.
Орвилл в это время отошел к судьям и что-то долго доказывал Иллайну, который качал головой и пытался спорить с ним, но тот так упорно гнул свое, что судья в конце концов сдался. Крайден моментально уселся на его место, разложив перед собой листы и погрузился в их просмотр, забыв обо всем на свете. Поглядывая на него краем глаза, я отметила, что он разложил бумаги на три кучки, две большие и одну совсем маленькую, которую, воровато оглядываясь, засунул куда-то к себе за пазуху. Самая большая его явно не интересовала, а вторую он начал перебирать, прочитывая листы уже более тщательно, чем раньше.
Суматоха улеглась еще не скоро, я отошла в сторону, где ее величество изволила вежливо расспрашивать меня о семье, изрядно удивившись, что мама гораздо старше своего мужа и даже ждет второго ребенка. Что еще может интересовать женщин, как не рассказы об их мужьях и детях? В свою очередь ее величество поведала мне, как она родила принцессу Велию и что при этом чувствовала. Звучало это все несколько натянуто, но наверное это было проявление монаршей благосклонности и надо было вежливо кивать головой, сочувствуя и переживая.
Наконец все утихомирилось, их величества изволили отбыть восвояси, зал был уже почти пуст — подавляющую часть присутствующих на суде уже давно выставили за двери, а оставшиеся придворные кучковались по углам, обсуждая произошедшее. За столом Совета несколько человек продолжали споры и я решилась подойти к Крайдену, который так и сидел за столом, полностью погруженный в чтение бумаг.