— Вы слишком эмоционально себя ведете, госпожа Валерия, — попенял мне Блион, ласково улыбаясь, — вас можно извинить лишь на том основании, что вы не знакомы с правилами поведения в наших учреждениях и вообще с порядками в Лионии. Но мне это не удивительно, слушая ваши рассказы о жизни у вас дома, — выражение его лица показалось мне в этот миг наиболее мерзким, чем раньше и особенное отвращение вызвал крупный красный рот с мокрыми губами. — Но мы умеем быть снисходительными к тем, кто… не мог получить достойное воспитание, — он язвительно улыбнулся. — Это тоже можно наверстать, если только будет желание. Простите, я отвлекся от главной темы, — при этих словах все подтянулись и зашевелились, шурша одеждой, а я выпрямилась на жестком кресле, вцепившись в подлокотники. Ну что, завершается аудиенция? Поскандалили и… может, надо было все же кивать головой и со всем соглашаться, а я вот даже сдержаться не смогла, как будто мне действительно воспитания не хватает!
— Сообразуясь с настоящими законами королевства Лиония, — Блион вдруг поднялся из-за стола и очень шустро прошествовал к пустой стене, провел по ней руками и вытащил из открывшегося… сейфа, да? листок плотной бумаги и такое же писАло, как я уже видела не раз. Дверца захлопнулась с мелодичным звоном, а маг уже подошел и аккуратно положил листок передо мной на стол, протягивая писАло толстыми потными пальцами, — берите, берите госпожа Валерия, и пишите сами!
— Что… писать? — отодвинувшись от руки, я покосилась на нее, как на ядовитую змею.
— Пишите, что сегодня вы были извещены Советом о существующем долге мэтру Эллентайну, что считаете его законным и обязуетесь выплатить его в течение… — Блион задумался, оглядев остальных за столом, — все же вы здесь чужестранка и на этом основании срок может быть увеличен, скажем, вдвое… да, в течение полугода, это вполне справедливо.
— Почему, — горло сдавило и я с трудом отдышалась, пока Блион важно прошествовал на свое место, — почему я… должна писать это обязательство? Для чего? А если я ничего не буду писать и мэтр Эллентайн не подтвердит мой долг, что тогда?
— Если бы вы были подданной Лионской короны, то в этом документе не было бы никакой нужды, — Рейфельс зевнул, даже не делая себе труда прикрыть ладонью рот, — каждого можно моментально разыскать, если он просрочит выплату по обязательству. Вы же пока не подданная Лионии и этот документ не даст вам пересечь любую границу королевства, если вы вдруг решите, что оно вам не подходит по каким-то соображениям.
— Я не умею писать, — поверить в происходящее отказывалась вся моя логика и листок с писАлом так и лежали на совершенно пустом конце стола.
— Вы неграмотны? — в один голос воскликнули Мейнер и Унсеррат.
— Я не умею читать и писать на вашем языке! — мрачно огрызнулась я, — как-то мне было не до того, чтобы осваивать грамоту!
— А дома вы умели читать и писать? — вперился Блион и глаза, казалось, вылезли у него еще больше. — Вот и напишите на своем языке, какая разница, как вы напишете это обязательство, главное — суть, смысл, а не внешний вид букв.
— И ваша собственная рука, которой это будет начертано, — добавил Рейфельс. — Пишите, госпожа Валерия, мы уже слишком долго тут сидим, а вы не единственная в Лионии, кто подает подобные прошения. Признаться по правде, ваше дело и так слишком подзатянулось…
— Только не надо думать, что если вы напишете всякую ерунду, то мы не поймем этого, — желчный голос Унсеррата оборвал мои размышления на эту тему. Мысли они, что ли, читают или на лице у меня это написано? А может, пугают просто? Вот напишу им что-нибудь типа что долг есть, но выплата его откладывается на неопределенный срок, обусловленный форс-мажорными обстоятельствами неодолимой силы и пусть ломают головы над этой фразой! Под форс-мажорными обстоятельствами я могу представить свою магнитную карту, которая осталась у меня дома и пока я до нее не доберусь, ничего выплатить не смогу… ну, или что-то в таком духе. Главное — запутать противника и не сообщать о себе никаких точных сведений, а то я действительно застряну в этой проклятой Лионии, пока не выплачу все до последнего грошика!
Молча я пододвинула листок, больше напоминающий плотный шершавый пластик и начала строчить на нем то, что постепенно оформлялось в голове, то есть бюрократически составленную белиберду. Все молчали, пока я не дошла до этих самых форс-мажорных обстоятельств, а потом… потом листок начал темнеть и буквы на нем постепенно пропали. Похолодев от неприятного предчувствия, я замерла с поднятой над листком рукой…