Крайден вернулся уже поздно и совершенно не удивился, застав меня в столовой со стаканом, содержимое которого вызвало гораздо бОльшее удивление.
— Я ждал тебя в приемной, — уселся он напротив без вопросов и негодований по поводу того, что я ушла какими-то другими путями.
— Орвилл… они отказали мне. Отказали, понимаешь? Они сказали, что не хотят тратить на меня свою силу, что они занятые люди, а я пришла к ним удовлетворить свои капризы и не должна прыгать по Реальностям, как белка. Они были недовольны, что ты когда-то заставил их делиться этой силой и забрал меня сюда. Один был возмущен, что лежал потом три дня, другой не мог во-время пообедать… Я для них никто, пустое место, вот ради короля они старались, но и то были очень возмущены бесконтрольным, как они выразились, использованием их силы. Неужели эти люди поддерживали когда-то тебя и к ним ты пришел в Совет? Они что, самые сильные маги там? На суде было человек двадцать, а тут сидело всего четверо… разве они полномочны принимать решения за весь Совет? Я думала, что они будут совещаться, как лучше выполнить пожелание его величества Райделла, который изволил отблагодарить меня после суда, а они то и дело препирались друг с другом, обвиняя в каких-то прегрешениях! И это магический Совет… Орвилл, я ничего не понимаю, я что, просила у них что-то запредельное? Это так трудно — отправить меня домой? Они упирали на то, что я попала в Лионию добровольно… что в этом предосудительного? Может быть, в Совете есть другие маги, к которым стоит обратиться и они быстрее помогут мне? Есть Грегор… он же сейчас состоит в Совете, могу же я с ним поговорить, что он скажет? Не может быть, чтобы он вообще ничего не знал о том, что делается внутри Совета и не захотел помочь! Я не обвиняю тебя ни в чем, не воспринимай мои слова как упреки в свой адрес, что бы там ни было, я все все равно благодарна тебе за все, что ты для меня сделал… ты и Лиенвир, не думай, что я этого не понимаю! Без вас обоих я бы уже давно была инвалидом, а у меня дома это хуже смерти…
Если бы я не бродила по Делькору после заседания Совета, то наверняка сразу же кинулась бы в слезы или, еще того хуже, началась бы неконтролируемая истерика от всего происходящего, но привычная ходьба дала возможность во-время придти в себя и начать трезво рассуждать, оценивая сложившуюся ситуацию. Неизвестно еще, смогла бы я говорить с Крайденом членораздельно, выйдя через приемную, скорее всего сорвалась бы и начала обвинять его во всем произошедшем, накручивая себя еще больше. Это сейчас мне понятно, что к решению Совета он не имел никакого отношения, поскольку слышала от него не раз соответствующие отзывы об этой инстанции, но в настоящее время я хоть немного пришла в себя и могу говорить, не срываясь на пустые обвинения… скажи я ему что-нибудь подобное, наверняка взорвется и я потеряю единственного союзника в Лионии, на которого пока еще могу тут опереться. Что там говорили еще эти чинуши, о деньгах? А ведь у меня даже вопросов не возникало, на какие эквиваленты я живу в том же Арсворте, не говоря уже о вещах… ткнули меня в здешнюю обыденность, как глупого щенка, показав, что товарно-денежные отношения существуют везде, хоть в нашем мире, хоть в чужом…
На слезы, к которым женщины прибегают чаще всего, как к средству давления, я не сорвалась, хотя и подступали они порой ну очень близко. Орвилл выслушал все молча, причем это молчание было поначалу оборонительным… ну точно, ждал наскоков и обвинений в свой адрес… я еще раз похвалила себя, что смогла сдержаться. Выслушал, а потом, ни слова не говоря подошел ко мне и просто обнял, гладя по спине и горячо дыша в висок. Пару раз повсхлипывав от обиды, я уткнулась ему в грудь и даже как-то стало легче, несмотря на повисшее в столовой молчание. Только вот оно было уже не безнадежным, а близким и теплым…