— Я принимаю ваше предложение, — теперь он был абсолютно серьезен и протянул мне здоровенную ладонь с толстыми пальцами, жесткую и шершавую, — а насмешек я не боюсь, если уверен в своей правоте.
Выйдя в середину зала, мы старательно повторяли фигуры танца, то и дело сбиваясь с предложенного ритма. Вроде бы кто-то хихикнул сзади, пролетел шепоток, но на это было некогда обращать внимание — глаза мужчины вселяли в меня уверенность и постепенно сбоев происходило все меньше и меньше, а под конец и вообще не стало. Мой партнер улыбнулся, показывая ровный ряд зубов и поцеловал мне руку.
— Благодарю вас, госпожа Валерия, — звучный низкий голос не говорил, а как будто рокотал, перекрывая постепенно смолкающий гомон в зале, — мне было очень приятно ваше внимание. Позвольте, я провожу вас, — оттопырив локоть, он подождал, пока на него не ляжет рука, и пошел, не обращая внимания на окружающих гостей, которые расступались перед ним. — Пока я еще нахожусь здесь, мы можем постоять на балконе, там не так душно и можно не видеть никого, если этого не хочется. Выпьете со мной? — произнес он неожиданно грубовато.
— Выпью, только чтобы вино было не крепкое, — он нравился мне все больше и больше, — иначе могу потерять голову, а это будет лишний повод для сплетен.
— Я их не боюсь, да и моя жена настолько уверена во мне, что посмеется от души над любым предположением, — он ловко подхватил со столика по пути два бокала и вышел за мной на балкон. — Ваше вино, возьмите, я же привык к более простым и крепким напиткам… ваше здоровье!
— До дна? — я с изумлением посмотрела, как он лихо заглотил весь бокал. — Это…
— Ройма, — усмехнулся он, — никогда не пили настоящую ройму?
— Нет, не пила. Только вино.
— И не начинайте, это напиток не для женщин. Он помогает согреться холодными вечерами или в плохую погоду, но он не для вас.
— У меня на родине тоже есть такой напиток, его пьют, когда холодно на душе и вокруг, а еще когда мы вспоминаем тех, кто ушел от нас навсегда. Наливать надо в грубый стакан и сверху накрывать куском хлеба, оставляя это душе ушедшего. Наш напиток называется водка и он здорово обжигает все внутри, пока дойдет до желудка. Все, я допила свой бокал, осталось только пожелать вам удачи, — я перевернула бокал ножкой кверху и поставила на маленький столик в углу балкона. — Ставьте рядом свой, пусть удача не улетит от вас.
— Благодарю вас еще раз, — мужчина коротко поклонился и прислушался, — меня зовут… мои дела не терпят отлагательств. До свидания, госпожа Валерия.
— До свидания, — я помахала удаляющейся спине, но мужчина вдруг повернулся, остановившись в дверном проеме.
— А знаете, я совершенно уверен, что мы с вами еще встретимся, и это произойдет очень скоро. Я расскажу о вас жене… она будет очень рада познакомиться с вами и… — он широко улыбнулся и сквозь загрубевшие черты проглянули черты мальчишки, которым он когда-то был. — До встречи, госпожа Валерия!
Сидя вечером в гостиной, я бесцельно рисовала на дощечке, когда у меня за спиной встал Крайден. Два дня опять прошли в тягостном молчании, но я уже привыкла отвлекаться на книги и больше не делала попыток сближения. В настоящий момент я раздумывала над тем, где бы мне можно было приложить свои усилия, чтобы… ну да, эта мысль стала меня привлекать уже как несколько дней и я озаботилась ею всерьез. Речь шла о том, чтобы попроситься к тетушке Уте на постой и поискать себе какую-нибудь работу. Чем я тут могу заработать себе на жизнь, было пока неясно, но жизнь в доме у мага стала тяготить меня так, что хотелось взвыть от нее. Сперва к Уте… а потом все будет зависеть от заработанных денег. Мысли о возможном будущем постепенно оформлялись в осознанное решение, которое надо было принимать рано или поздно.
Крайден посмотрел на мой рисунок, молча забрал дощечку и стал ее рассматривать ближе. Рисунок был предельно простым — домик с дверью и двумя окнами, отличие в нем было одно — нарисован он был в аксонометрии, эта забава у меня осталась еще с института, где я люто ненавидела начерталку, зато очень хорошо делала разрезы в чертежах по деталям машин. Плоские предметы превращались в объемные и прекрасно развивали пространственное воображение.
Дощечка легла на стол, а Орвилл вышел из гостиной, не притворяя за собой дверь и очень скоро вернулся с небольшой пачкой бумаги.
— Лерия, — передо мной на стол легли четыре листа, на которых были изображены какие-то линии с непонятными значками, — посмотри, ты можешь скопировать эти листы?