— И многие на это идут?
— Идут, раз такой закон принят, — пожала пухлыми плечами Перта, — кто возвращается назад, а кто и нет. Не знаю, в нашей деревне таких не было, но у нас и бродяг тоже не было. Все жили хорошо, работали, детей растили, это мне вот только не повезло, парням я не нравилась. Мама уж что только не делала, как не пыталась мою судьбу обустроить, ничего не вышло. Вот я и решилась на это, глядишь, повезет и мне. — Говорила она обо всем спокойно и рассудительно, трезво оценивая свои шансы на создание семьи. — Айну вон сюда мачеха упекла, когда у нее мать умерла, а отчим с другой в храм пошел… добрался до девчонки, а новая жена увидела и обвинила ее в домогательстве, даже свидетелей нашла, которые якобы видели все, вот ее и отправили сюда. Она тут уже неделю, сперва ревела все время, а сейчас уже пообвыклась, даже смеяться начала. Парень у нее дома остался, да теперь куда ему за ней… надо было сразу ее в храм вести, а у него родители не поверили, что дыма без огня не бывает, да запретили ему. Так бы Айна уже своим домом жила… — Перта повернулась в сторону единственного солнечного пятна под окошком, где девушка что-то сосредоточенно зашивала, то и дело рассматривая на свет. Айна была совсем маленькая, меньше меня ростом и такая худая, что издалека ее можно было принять за девочку лет десяти, только присмотревшись поближе было видно, что это уже взрослая девушка, а не малолетний ребенок. Длинные светлые волосы она заплетала в косу, которая за время пребывания здесь стала тоже темной от грязи. — Вот кто попал по назначению, так это Геда, — Перта мотнула головой в сторону обладательницы визгливого голоса, — она уже года два бродяжит по Лионии, только не попадалась ни разу! Хвасталась, что сколько раз утекала от всех, а последний раз не успела, мол, напилась в трактире с проезжими, стала вести себя скандально, вот и прихватили ее. Она здесь поначалу тоже бранилась, а вот сейчас уже успокоилась, все равно деваться некуда.
— Когда нас отправляют?
— Говорят, что скоро, ты вот четвертая получилась, много ведь зараз не проводят через порталы. До тебя одну привели к нам, так она такой скандал закатила, орала, визжала, в стражников бросала чем ни попадя, в драку лезла, хорошо, что ее забрали, а тебя к нам засунули. Уж скорей бы, — по-детски вздохнула Перта, потопталась на месте и ушла в свой угол, где лежали ее вещи, аккуратно сложенные стопочкой, — надоело тут сидеть в ожидании. А ты так ничего о себе и не вспомнила? — простодушно спросила она в надежде на очередную интересную историю. — Жаль, рассказала бы нам про себя, а так лежишь только да молчишь. Расскажи, когда вспомнишь-то, ладно?
В комнате была сумрачно, глаза еще немного слезились, но уже не болели так сильно, как поначалу, и можно было осмотреть себя на предмет внешнего вида. Платье какое-то темное, попахивающее мокрой тряпкой и явно с чужого плеча, на ногах замызганные башмаки, сваливающиеся при каждом шаге, под платьем бельишко сохранилось и то хорошо… костяшки пальцев ободраны до крови… дралась, что ли? Ах нет, только три пальца сбиты… да полоски светлые, кольца, значит, были да содрали их, руки грязные до жути, лицо как будто коркой покрыто…
— Перта, а умыться здесь можно где-нибудь?
— Ты спи меньше, тогда и умываться будешь вместе со всеми, — не оборачиваясь из своего угла пробурчала девушка, — утром ведро приносят одно на всех.