— Ну, поднимайтесь, разленились совсем, — мужской голос над головой заставил продрать глаза, — собирайте свое рванье и на выход! Во дворе помоетесь!
— Это у тебя рванье, — тут же не осталась в долгу Геда, — потому что ты дыры ножнами прикрыл, а у нас..
— Поговори мне тут еще, — цыкнул мужик, — не посмотрю, что уже вас ждут, живо в другое место сплавлю!
— Ишь, разбежался, — проворчала женщина, но тон заметно сбавила и стала увязывать вещи в узел, — нашелся начальник…
— Я готова, — Перта уже стояла у двери с приличным узелком, собранная и гладко причесанная. — Айна, Рия, вы что сидите?
— Мне нечего собирать, — одернув темное мешковатое платье, я встала рядом с Пертой. — Айна?
— Сейчас-сейчас, — девушка быстро сгребла свои пожитки, завязав их в маленький тючок, — вот только иголку найду, уронила…
— Будешь искать, останешься здесь жить, — хмыкнул стражник и Айна опрометью бросилась к дверям, опередив Геду. — Ну, все забрали? Пошли за мной!
На небольшом дворе из стены в низкий бассейн била струйка воды и сразу захотелось пить, а еще лучше — залезть в этот бассейн и лечь в него. По указанию стражника мы пошли к воде, откуда только что отошла группа женщин, подгоняемая еще одним хмурым мужиком в толстой куртке. Несмотря на свой обтерханный внешний вид, женщины пересмеивались между собой, приставали к стражникам, отпуская шутки, над которыми сами же и хохотали. Одна из них повернулась, бросив презрительный взгляд на нашу четверку у фонтанчика и радостно осклабилась, сверкая прорехами во рту.
— Геда, ты ли это, шалава драная? — на радостный вопль обернулись и остальные в ее группе, тыкая друг друга кулаками. — Чего, попалась, а то все нос драла, что не попадешься никогда! Как там Крын поживает, не знаешь?
— Да ему без тебя лучше, чем где-либо! — огрызнулась Геда на подначку, — так и сказал!
— То-то ты тут сидишь, а он опять утек! — заржала баба, — не впрок тебе пошло чужих мужиков отбивать!
— Нужен он мне, — заорала шалава, — одни штаны и те худые, никакого проку от него!
— Куда отправляют-то, — баба вдруг перешла на более мирный тон, — слышь? Мы вот в Безер идем, — она обняла за плечи стоящую рядом тетку, от которой за версту тянуло наглостью, силой и неприятным вызовом всему вокруг, — будем там свои порядки наводить!
— Навела одна такая, — буркнул стоящий рядом стражник, — одни кости остались. А ну пошли живо, заждались вас там!
Женщины, гомоня и переругиваясь, пошли следом за мужиком, а Геда вдруг притихла и вцепилась в свой узел.
Пока мы сидели у фонтана, мельтешение во дворе набирало обороты. Сновали стражники, окидывая взглядом нашу четверку и еще одну кучку женщин у противоположной стены, во двор заехала крытая телега, с которой начали очень бодро сгружать бочки и мешки, унося внутрь дома. Под конец из телеги вытащили сонную тетку, хлопавшую глазами, как сова, дали ей пинка и она с оханьями и причитаниями исчезла в тех же дверях, что и мешки. Из других дверей вышли двое мужчин и встали у крыльца, занятые разговором.
— И-и-и! — раздался женский визг, и следом понеслась отборная ругань, сопровождаемая шлепками и криками. Все дружно повернули головы в сторону ворот, от которых и неслись вопли. Похоже, что кто-то из тех, кто должен был отправиться в Безер, решил слинять… от ворот опрометью неслась та самая тетка с мрачным лицом, которую я видела недавно в группе… а чего она от ворот-то бежит, разве здесь есть другой выход? За теткой несся один из стражников, еще один спешил от дверей, поудобней перехватывая подвернувшуюся под руку толстую палку… это что, они сейчас будут ее бить? Тетка уже пролетела мимо, обдавая запахом немытого тела, лицо у нее было перекошено и она лихо увернулась от мужика с дубиной, но двое мужчин у дальнего крыльца прекратили беседу и один уже шел навстречу тетке, разминая на ходу руки. На его лице застыла нехорошая улыбка, от которой по спине пробежал озноб… тетка, увидев его, как будто натолкнулась на невидимую стену и кинулась назад, налетела на стражника с дубиной, обняла его одной рукой, дернулась и… упала ничком на плотно убитую землю, а из-под нее медленно поползла густая красная змея…
Во дворе воцарилось гробовое молчание. Тяжело дышал мужик с дубиной, недоуменно рассматривая лежащее перед ним тело, еще дергающееся в конвульсиях… потом он зашарил по себе одной рукой, бросил дубину и стал шарить двумя руками. Подбежал стражник, который гнался за теткой от ворот и тоже уставился на красную лужу. Всеобщее молчание нарушил подошедший мужчина, разминавший до этого руки… маг?