— Это верно, — Крата явно не испытывала никаких неудобств от своего положения, злости в ее голосе не было и она даже заболтала ногами на лавочке, — Мерт в страже служил, только он выпить любит и старый уже, а нас у отца с матерью было девять сестер, вот они и пытались всех пристроить, как могли. Отец сына хотел, да не вышло ничего, вот он и обозлился на мать, будто она во всем виноватая. А с Мертом они с юности дружили, потому и меня захотел ему отдать, мол, дом у него свой есть, а меня он был согласен и без приданого взять. Только я не захотела, у него же живот на локоть вперед торчит! — расхохоталась девушка. — И сын молодой, а тоже пузатый, как бочонок! Поговорила я с матерью, собрала кое-какие вещички да утекла к тетке в деревню, подальше от них. Обиделся Мерт, крепко обиделся, вот они втроем за мной и приехали, он с сыном да отец, а я испугалась, что силой в храм потащат и выскочила из кухни с ножом в руке. Клен, сын Мерта в дверь зашел, а я в окно прыгнула и прямо на Мерта попала. Кровищи было, ужас, но он больше от злости орал, чем от боли, он же стражник, а тут его глупая девчонка ножом ударила и он даже увернуться не успел! Отец как не упрашивал Мерта, тот ни за что не согласился на мировую все спустить, даже денег не захотел брать. Записали мне бродяжничество и один нож, обещали все страхи этой жизни да сюда и отправили… а я и рада этому! Так бы дома жила с этим стариком, терпела бы его побои, как первая жена, а что потом со мной стало бы — только Айди знает. Здесь мне куда как лучше, хоть и работы много.
— А остальные за что сюда попали? Тоже по наговорам? — допускать, что все здесь белые и пушистые, было бы глупо, наверняка тут лихой люд имеется в неограниченном количестве!
— Ну да, по наговорам, — теперь в голосе Ниты слышалось явное удовлетворение от возможности вывалить что-то плохое про других, — Тора за убийство сюда попала, Элта за грабеж и за то, что трактирщика ранила, Берина в веселом доме жила и убила одного гостя… это они сейчас такие правильные стали, слова им сказать нельзя поперек, а сами забыли, почему здесь оказались. Вот еще будут жизни учить, каждую есть чем ткнуть в нос, чтобы они меньше командовали! Ты-то сюда за что попала?
— Не помню, — я пожала плечами, — били по голове, все воспоминания улетели.
— Нашла, чем прикрываться, — вздернулась Нита, — все равно на твоей бирке все написано, даже если говорить не хочешь! Через портал вас провели с ними, а назад без них ходу нет.
Оп-па, а вот с этого места поподробней, пока что про бирки, которые у нас забрал маг, никакого разговора не было и я была совершенно уверена, что их единственное назначение — для опознания личности. Получается, что это своего рода ключ на выход?
— Можно подумать, что отсюда только через порталы уходят, — сказано было для затравки как бы в пространство, — ногами-то оно дольше, но все равно можно и пешком… или как?
— Пе-ешком? — девицы замолчали, уставившись на меня. Глупость, что ли, какую сморозила? — Как ты отсюда пешком-то пойдешь, еды тебе никто с собой не даст, оружия тоже, а что ты можешь по дороге встретить, так только Нейди знает, — Крата была более рассудительна, перечисляя грядущие заморочки, — к тому же на бирке не будет отметки об окончании срока, значит, как поймают еще раз, так еще дальше ушлют. Сколько тебе срок-то дали?
Повинилась, что и этого не знаю, но это их уже не удивило.
Несмотря на все отрицательные отзывы девушек о Торе и острое желание Ниты тыкать в прошедшие события всем окружающим, они не ушли со двора до тех пор, пока вся стирка не была закончена. Пошипели, поплевались, но ослушаться приказа не посмели. Это уже навевало хорошие мысли о поддерживаемой в крепости дисциплине и четком распределении обязанностей между всеми проживающими здесь, поскольку без твердой руки держать в повиновении этот контингент просто невозможно.