— Нет-нет, — помотала я головой, укладывая информацию, — просто я всегда думала, что офицерами становятся только аристократы да еще и после учебы в высших воинских школах…
— Правильно думаешь, — кивнул маг, — и Герлет здесь не исключение.
— Тогда почему он служит в Скаггарде? — поверить, что аристократ по собственному желанию вдруг отправился в подобную глушь, было невозможно. — А-а, понимаю, он что-то натворил и его тоже сослали сюда, как и большинство здешних солдат?
— Нет, это было его собственное желание, — тон был настолько будничный, что я поверила сразу и уже раскрыла рот для очередного вопроса, как его моментально предвосхитили, — а вот о причинах спрашивай сама, если он, конечно, захочет отвечать.
— Оно мне надо? — попыталась я скрыть любопытство. — Не собираюсь я лезть к нему с расспросами. Мало ли что там у него произошло, это его личное дело.
— Тоже правильно, — одобрил Бальор, — лишних расспросов о прошлом никто не любит. Ты знаешь, что Нита с Береном уезжают из Скаггарда? — перевел он разговор в другое русло.
— Да, Элта нам сказала. Я могу идти?
— А… ну да, иди, — выдавил маг после непродолжительной заминки. — Руку не суй, куда попало!
Информация о том, кто такой Герлет на самом деле, удивляла меня не очень долго. Не то, чтобы я сильно интересовалась, за что он сыграл на южную границу — причин здесь могло быть до фига, от соблазнения чьей-то жены до драки с более высокородными, причем второе так и напрашивалось в качестве основной версии. Можно подумать, что все аристократы упражняются в изящной словесности, благородны и непорочны… щазз! Один мерзавец Райшер чего стоил, а уж он точно не из грязи вылез, так почему бы Линарту не иметь замашки бандюгана, которые при соответствующих задатках расцвели пышным цветом именно здесь? Правда, в этом аспекте мои рассуждения имели весьма шаткий фундамент, который подмывали слова Лиона и кое-какие поступки того же Герлета. Но отношения между мужчинами в армии совсем не такие, как нам пытаются представить и силовыми методами там решается куда бОльшее число проблем, чем мы, женщины, думаем. Моя одноклассница вышла замуж за курсанта, родители которого были, как в той старой песне — мама-педагог и папа-пианист, пардон, интеллигентный инженер, да и сам Игорь закончил музыкальную школу по классу фортепьяно и без книг не представлял своего существования. Почему он пошел в военное училище связи, я так и не поняла, но Юлька сразу выделила его и вцепилась мертвой хваткой, так как на фоне своих сокурсников он выделялся в лучшую сторону и носил кличку Граф. Потом они уехали из Питера и встретились мы лишь через восемь лет. Первое впечатление меня просто ошеломило — интеллигентный парень превратился за эти годы в классического майора, громогласного и хамоватого, сыплющего матерком через слово и неожиданно уверенным в себе на сто пять процентов. Мое удивление Юлька поспешила погасить рассказами об их житье, постоянно упирая на то, что Игорю с его воспитанием пришлось чрезвычайно трудно и он до сих пор считается в части слишком мягким по сравнению с другими офицерами. Повествования о службе носили, конечно, чаще всего юморной характер, но для меня этот юмор был именно солдафонским. А как еще можно назвать, например, резолюцию командира части на рапорте, выписанную добротными матюгами да еще в стихах?
Днем полным ходом шло обсуждение, что подарить на прощанье Ните и ее мужу и под этим знаком прошел весь день. Элта то убегала из комнаты, то к ней прибегали по очереди Берина, Мэрион и Трина, смеялись и шушукались между собой, а потом подсунули мне широкую полосу тонкой мягкой ткани, украшенную по периметру простенькой вышивкой и попросили подвернуть обрезанные края.
— Это будет платок, — Элта подержала на растопыренных пальцах невесомую полупрозрачную ткань и бережно положила ее на стол. — Рия, ты только поаккуратней сделай, чтобы она сразу накинула его на голову. Чего ты удивляешься? Это здесь такой обычай — когда из крепости к портальному камню провожают девушку или женщину, дарят ей платок на голову, чтобы она не возвращалась в свой дом с пылью долины на ней. Не помню, когда это повелось, — она присела рядом на лавку, — но мы всегда делаем так и рассказываем об этом тем, кто приходит сюда. Если пыль долины не попадет на волосы, то у нее все будет хорошо и она заживет своим домом в Лионии, вспоминая здешнюю жизнь добрым словом. Здесь трудно, но мы постепенно привыкаем к этим трудностям и перестаем их замечать. Бывает порой и опасно, но все стараются по мере сил и опасность уходит на второй план, оставляя на первом то, без чего люди здесь просто не смогут существовать — дружбу, поддержку, помощь друг другу. Вы здесь находитесь уже четыре месяца, вот положа руку на сердце, ты можешь сказать, что тебе здесь плохо? Трудно, грустно, тяжело — нам всем так было поначалу, но не плохо, верно? Здешние солдаты не такие, как в Безере, Хилане… да что я тебе говорю, ты же была в Хилане и знаешь, что там делается! Я не осуждаю тебя, возможно, у тебя не было другого выхода, как убить стражника и бежать оттуда… что ты так удивляешься, конечно, это уже известно, как все знают, что тебя должны были направить в Безер. По крайней мере, я, Тора, Левер, Эльен да и многие другие считают, что твое место здесь по праву, а за свои ошибки ты уже заплатила достаточно. Пять лет не такой долгий срок, как кажется, когда он окончится, тебе будет только тридцать и ты сможешь вернуться, если, конечно, захочешь к тому времени это сделать… а мы подарим тебе на прощанье такой же платок! Не вешай носа, — погладила она ткань, разложенную на столе, — нам надо подарить его Ните сегодня вечером с самыми лучшими напутствиями! Крату вот жалко, — женщина погрустнела, вспомнив темноволосую девушку, — но здесь ей никто не поможет, кроме нее самой. Берен… впрочем, что теперь говорить, он уже сходил с Нитой в храм и ничего не видит вокруг, как не видел и раньше. Одна Айди знает, что ждет их обоих… нельзя так поступать, как Крата, — наружу выплеснулась неожиданная злость, — она должна была не уходить в сторону, а держать парня при себе! Нашла подругу, нечего сказать, как будто та ей спасибо за все сказала… да я на ее месте и минуты не дала бы им находиться рядом, что бы там Нита не говорила и не жалилась! Погнала бы ее метлой поганой… а теперь вот ревет уже который день, да сделанного не вернуть. Шей, — приказала Элта, — разболталась я не ко времени.