Дорога постепенно спускалась вниз, делая плавные петли и, проскользнув между естественными воротами, образованными двумя крутыми каменными боками здешних гор, вывела в долину, заполненную круглыми зелеными подушками до самого дальнего ее края, между которыми блестела темная вода. Зрелище было просто фантастическое и я получила тычок в спину, задержавшись на рассматривании необыкновенного пейзажа. Чуть ниже дорога расходилась на две — правая вела вдоль края подушечной поверхности, вихляясь и огибая редкие купы здешних кустов, пропадая далеко впереди, а левая лихо изгибалась вокруг рощицы невысоких деревьев, заполонивших собой все пространство от зеленых подушек до начала выходов из земли светло-желтых каменных лбов. Между первыми камнями еще виднелись отдельные кроны, но дальше начинался подъем и они не осмеливались расти там. Каждое дерево смотрелось с дороги большим зеленым приплюснутым шаром и между ними проглядывала черная влажная земля.
Повозки прокатились еще немного и встали, женщины стали вылезать, осматривая окружающий ландщафт с видом крестьян, пришедших на дальнее поле для прополки сорняков. Ну, далеко, пришлось вот идти… так работа такая, привыкли все уже и ничему не удивляются!
— Чего стоишь? — Тора сунула мне в руки мешок, — бери да пошли, покажу как кладки выглядят… да не стой, как вкопанная, днем ульды никогда не вылезают из болота!
— А… кладки?
— Так ночью же все делают, — поудобней перехватив мешок одной рукой, женщина пошла вперед, — пока жары нет. Ну вот, гляди, ничего хитрого, — она поддела ногой темную бугристую полусферу размером с половинку футбольного мяча и та целиком откинулась в сторону, как крышка, — поддала ногой и все, а потом в мешок пихай!
Под «крышкой» обнаружилась кучка белых полупрозрачных шариков, в которых изнутри виднелось что-то темное. Размером шарики не превышали небольшое куриное яйцо или шарик от пинг-понга, блестя гладкой поверхностью. Тора подставила край мешка и лихо запинала все шарики вовнутрь и потопала ногой на освободившемся месте.
— Ну, видела? — мешок потрясли еще раз, продемонстрировав тяжесть… надеюсь, не такую значительную… — как побольше наберешь, тащи магам, они сжигать будут. Да, постарайся, чтобы ничего не потерять, — крикнула она уже отойдя на приличное расстояние, — проверяй все вокруг и под ноги смотри!
Народ разбрелся по рощице и с шутками-прибаутками взялся за дело. Судя по количеству «крышек», ульды постарались на славу и кладки не надо было не только что искать, а даже наоборот, смотреть, чтобы не наступить невзначай ногой! Давить, как выяснилось, эту пакость было нельзя — зародыши находились в полусозревшем состоянии и кое-кто мог запросто удрать, попав в место повлажнее или затихариться и притвориться дохлым до ближайшего дождя. Издалека, да если не знать некоторых подробностей, весь процесс походил на сбор грибов… ну разве что пованивало от ям, где маги сжигали собранное, так и мы, бывало, жгли пластмассу и воняла она ничуть не лучше здешних обитателей!
Деревца, под которыми ульды уже не одно поколение пытались вывести свое хищное потомство, очень походили на наши мангровые — из черной влажной земли тянулись вверх несколько толстенных корней, чтобы соединиться на высоте в полметра в кривой и узловатый толстый ствол метровой длины. На конце он распадался на пять-шесть толстых веток, образующих почти корзину, в середине которой запросто мог поместиться средних размеров человек и на расстоянии в полметра от ствола они начинали бешено ветвиться, выбрасывая на концах пучки плотных узких листьев. Через густую крону плохо пробивался свет и под самым стволом было очень трудно рассмотреть, есть ли там кладки.
— Есть, есть, не сомневайся, — напутствовали сбоку, когда я присела, чтобы получше разглядеть темную землю, — там для них самое любимое место! Где в другом не пристроятся, а уж под аграми обязательно!
Пристраивались под аграми ульды не единожды и под одним деревом я выковыряла аж целых четыре гнезда, пытаясь представить себе столкновение на малюсеньком кусочке лакомой суши четырех монстров одновременно. Как они при этом не пожрали друг друга?