— Вират! Рия! Спасайтесь, — вид бегущей Перты с вытаращенными глазами потряс меня не меньше, чем неизвестный звук, — там… там…
— Да что там тебе почудилось? — недовольство Вирата, усмиряющего лошадь, перло во все стороны, — кто там тебя караулил?
— Дурак! — завизжала она, — там вода и грязь несутся сверху, камни, деревья… дороги не видно! Сейчас все сюда хлынет, бежать надо повыше, а то убьет нас!
Больше препираться, надо отдать ему должное, Вират не стал. Шум становился все ближе и сильнее, но он уже обрезал все ремни и потащил за собой упирающуюся лошадь, бросив повозку с дровами посреди дороги. В этом месте склон был куда более пологий, чем в других и он тянул лошадь, заставляя ее подняться на уступ, а за ним следом полезли и мы, держа в руках топоры. Рев достиг своего апогея и на дорогу хлынул грязный поток, несущий горы мусора и камней, смыл участок под нами и понесся вниз, сметая все на своем пути. Мы едва успели спастись…
Наступили сумерки. Напор воды уже спал, оставляя на своем пути завалы мусора и грязи, и мы решились спуститься на остатки дороги, то и дело дергаясь от странных звуков со всех сторон. Ноги по щиколотку утопали в жидкой каше, повсюду лежали переломанные деревья и камни, через которые с трудом можно было перелезть. Саму дорогу в этом месте наполовину смыло бурным потоком и в промоину сочился грязный ручеек, низвергаясь чуть ли не на голову с каменного лба на повороте дороги.
— Ну-ка, стойте тут, — Вират подумал и ткнул повод в руки Перте, а сам пошел вперед, — посмотрю, как там пройти с лошадью. Повозку-то смыло, — он посмотрел вниз под обрыв, сплюнул и помянул дейтов.
— Тихо, тихо, хорошая моя, — Перта поглаживала лошадиную морду, поглядывая то вслед Вирату, то задирая голову кверху, — нам еще домой возвращаться… тихо, тихо, милая…
Солдат вернулся так быстро, что ожили внутри самые нехорошие предчувствия и в ответ на вопросительный взгляд он только покачал головой, разом потеряв свой самоуверенный вид.
— Нету… дороги там нету. Снесло все, даже без лошади не пройти.
Перта ахнула и прижалась к лошади, а Вират забрал у нее поводья и погладил животное по шее, не глядя на нас. Наверху пронесся порыв ветра, лошадка вздрогнула всей шкурой и он начал ее успокаивать, по-прежнему стоя к нам спиной. Сырость пробирала до костей и я потерла озябшие плечи, ожидая, пока будет принято хоть какое-то решение.
— Темнеет уже, здесь мы не пройдем, — мужчина повернулся и пошел вниз по дороге, удаляющейся от ставшей мне уже родной крепости. — В обход идти надо, другого пути нет. Чего встали-то, ждете приглашения?
— В обход… это сколько идти? — первая очнулась Перта. — Ты ходил здесь, дорогу знаешь?
— Нет тут дороги, — лошадиный зад уже маячил впереди и я припустила за ними следом, подхватив топор поудобней. — Авось, до темноты отойдем подальше да заночуем, где посуше, а с утра пойдем в обход по низу. Айди будет милостива, выберемся. Пошли, девки.
Тяжело капали отовсюду остатки влаги, журчали мутные ручьи, вокруг валялись подмытые деревья, но грязевые потоки больше нас не настигали и, когда совсем стемнело, мы пристроились у подножия каменной стены, стащив под себя подходящие стволы — не на мокрой же земле сидеть! Лежать никто и не думал — земля настолько пропитана водой, что без огня делать это невозможно… да и с огнем тоже.
Утро началось с серых туч, закрывших все небо до горизонта и короткого дождя, вымочившего нас от души. Налетел ветер и Верна кое-как подсушила окружающий мир, но у самой земли все по-прежнему оставалось пронизывающе влажным. В поисках минимально открытой полянки, где можно было бы хоть немного согреться под теплыми лучами, мы побрели по мокрому лесу, предоставив выбор пути Вирату. Из-за лошади приходилось идти так прихотливо, что я уже через десять минут не смогла бы сказать, в какую сторону мы вообще движемся. Солдат же, услышав мои сомнения посмотрел по сторонам и уверенно заявил, что идем мы в сторону крепости правильно, разве что немного забрали влево, но это не беда, лишь бы нас не накрыло очередным потоком сверху. Про это он мог бы и не говорить — после увиденного на дороге каждый отдаленный шум заставлял прислушиваться и быстрее переставлять ноги. Ох, и погано же ходить по здешним местам… Мы точно идем правильно или нас просто успокаивают? Чувства направления у меня не было никакого, куда ведут, туда и пойду, даже спрашивать не буду, по каким признакам определяют это самое направление. Хватит того, что ноги переставляю да еще Перту чуть ли не на себе тащу, а то она совсем расквасилась. Пройдет немного — сядет, поднимается так, как будто ей не двадцать два, а все восемьдесят. Тяжело, не спорю, но идти-то надо, никто за нами сюда не придет!