Недовольно засопела Перта, лишившаяся лошади, но спорить со старшим в отряде не посмела, только зло поглядывала на семью, лишившую ее удобств передвижения. Несмотря на некоторую обузу в виде больного ребенка и пожилой женщины, я все равно была рада, что мы натолкнулись на Герлета с Марком, как звали бывшего солдата, мужа Мирам. Трое бывалых мужчин это уже сила, на которую можно опереться по дороге, что бы там не случилось!
Прилегли на ночлег на более менее сухом склоне, пожевав кисловатые желтые плоды, которые набрала Мирам, походив вдоль склона. Воду обнаружил Марк, расковырявший трещину в камне.
— Пейте, это чистая, не то, что по земле течет, — подставил он ладони тонкой прозрачной струйке, — эта из-под земли пробивается! Мирам, ты как?
— Ничего, Марк, я дойду, ты не беспокойся, — поблагодарила она взглядом, — я вот за Галию боюсь, дышит она уж слишком тяжело. Вчера еще говорила, а сегодня только «да, нет» и все… даже есть не просит. Не опоздать бы нам…
Фадира, баюкающая девочку на руках отвернулась в сторону и у нее затряслись плечи, но говорить она ничего не стала, только крепче обняла дочку. Марк скрипнул зубами и пошел вокруг импровизированной стоянки, прислушиваясь к ночным звукам.
Проснулась я от хныканья девочки и сдавленного шипенья Фадиры. Предрассветные сумерки были снова пронизаны влажным туманом, рядом храпел Вират, вздыхала во сне Перта, всхрапывала лошадь и посвистывали просыпающиеся птицы.
— Чего подскочила? Еще спать можно, — из-за деревьев вышел Герлет, осматривающий полянку цепким взглядом, — тихо пока.
— Холодно, какое уж тут спать, — я попыталась согреться, маша руками, — вся одежда мокрая, в сапогах хлюпает, в животе вода одна… когда двинемся-то?
— Торопишься?
— Тороплюсь, — согласилась я, — да и ребенок больной… будешь тут торопиться! Сколько еще идти до крепости?
— Замерзла? — мужчина подошел ближе, обнял меня и прижал к себе, согревая озябшие плечи под влажной одеждой. — Да, тут не разоспишься, огня нет, одеял тоже… толком присесть некуда. Сколько еще до Скаггарда… хм… если с рассветом выйдем, то завтра вечером будем у ворот… — и в ответ на невысказанный вопрос добавил, — понизу долго получается, а дороги тут нет.
Отталкивать Герлета не хотелось — было тепло и уютно и на мгновения я даже задремала, прислонившись к теплому плечу и согретая его руками… задремала, вздрогнула и пришла в себя. За спиной завозились и заговорили, а солдат убрал руки и пошел к поляне поднимать людей.
Состояние девочки за прошедшую ночь еще более ухудшилось и все лицо залила мертвенная бледность, обрисовывая темные подглазины и ввалившиеся щеки. Дыхание стало не только тяжелым, но и прерывистым, а Фадира перестала реагировать на окружающее, идя рядом с лошадью, на которой по-прежнему сидела Мирам, держа внучку на руках. Ночевки на сырой земле, постоянная влажность и голод сыграли свое дело, но помочь больному ребенку никто из нас не мог. Не было даже огня, чтобы развести костер, единственное, что сейчас могло бы спасти девочку, это незамедлительная доставка ее хотя бы в крепость, где два мага могли хоть как-то переломить ход болезни. Все шли цепочкой за Герлетом, почти не переговариваясь между собой и механически переставляя ноги.
На светлой полянке люди присели в подсохшую траву, мрачно поглядывая вокруг, а Герлет исчез между деревьями, отправившись в сторону голой каменной стены, проглядывающей через их кроны. Земля здесь была не такая мокрая, как на предыдущей стоянке и было даже приятно посидеть на сухом теплом месте, выбирая недозревшие зерна из колосков травы, растущей здесь повсюду.
— Подымайтесь, — щелкнул по ушам приказ, — если поторопитесь, то к ночи дойдем до Скаггарда. От всех надо только одно — идти быстро и не отставать. Все готовы? Тогда пошли!
Даже расспрашивать, почему это вдруг путь сегодня сократился чуть ли не вдвое против вчерашнего, не было ни сил ни желания. Удивление вызвало лишь одно — направление движения изменилось на девяносто градусов и мы двинулись совсем не туда, куда шли до привала. Если поначалу мы забирали вверх и двигались по теневой стороне склона, то сейчас снова пошли вниз, постепенно переходя на солнечную сторону. Здесь было сухо, не цеплялся за ноги мелкий подлесок и под кронами местных сосен пролегала вполне твердая земля, идти по которой было не хуже, чем по дороге. Все немного повеселели, перестала тяжело вздыхать Перта, Вират побыстрее потянул лошадь за собой и прибавили шагу остальные. Расстояния между деревьями становились все больше и очень скоро склон с едва заметными тропинками перерос в долину, на которой поднимались отдельные островки деревьев. Впрочем, по левую руку вдали они вновь подымались вверх по склонам, лежащим сейчас в тени.