Первое, что я сделала с утра, это помчалась к Торе с просьбой отправить меня за дровами в лес. Все равно, с кем, все равно, куда, лишь бы на целый день из крепости! Расчет не оправдался — Тора опешила от моего натиска и растерянно сообщила, что последний раз мы сами привезли столько дров, что их хватит почти на неделю, за что нам премного благодарны остальные, кто воспринимает эти самые дрова, как тяжелый труд.
— Но если ты уж так хочешь, я могу отправить тебя на ремонт дороги, там тоже руки нужны.
— Нет! — Я чуть не подпрыгнула на месте и получила еще несколько удивленных взглядов. — Не надо, — сбавила я обороты, — пойду-ка я лучше стирать.
— Ну тоже верно, — Тора ничего не имела против, — сегодня все уработаются на славу, может, вас двоих с Кратой еще и не хватит. А ты куда пошла, есть-то не будешь, что ли?
Есть хотелось, но Тора, как назло, пошла в зал через тот вход, что был ближе всего к сидевшим за столом магам и я, сославшись на что-то забытое, вернулась в коридор и поспешила к раздаче за спинами вошедших вместе со мной солдат. Пристроившись снова поближе к дверям, я проглотила содержимое в три секунды и уже намеревалась выпить кружку отвара, как услышала свое имя и сползла под стол, делая вид, что я там что-то ищу. То, что это был голос Бальора, я узнала сразу, но где он, там и остальные… вроде звать перестали, я вылезла из-под стола, допила, содержимое кружки, подавилась на последнем глотке и понеслась в коридор, снова подгоняемая собственным именем. Не знаю, зачем он меня звал, но оправдание имелось вполне обоснованное — человек десять видело, как я давилась и кашляла, неповиновение начальству в таком случае не припишут.
— Ну как, ты разглядела жену Герлета?
В стирке был сделан законный перерыв и мы с Кратой уютненько расположились на лавке, пристроенной между двумя стенами, стоящими под углом друг к другу. Вообще местная архитектура поражала меня до бесконечности — внутренний двор крепости, по большому счету, представлял собой этакое хаотичное нагромождение всяческих пристроек всевозможного размера, которые использовались под хозяйственные нужды в соответствие с запросами очередного командира. Сейчас в доброй половине из них, располагающихся дальше всего от выхода из главного здания, размещался целый скотный двор, где свистели, кудахтали и пищали братья наши меньшие. Запахи там гуляли еще те, но если туда не особо часто наведываться, то жить было вполне терпимо. Чистить эти авгиевы конюшни было удовольствием сомнительным, но ушлые солдаты и здесь внесли нотку рационализаторства, пробив под стенами закутков приличные дыры, куда охотно затекала вода, унося с собой нежелательные продукты жизнедеятельности. На вопрос, а как животные могут существовать на мокрых полах, получила ответ, что они сидят в клетках или на помостах, а на полы и вовсе не спускаются.
— И не только разглядела, но и говорила с ней, когда провожала в отведенную комнату.
— А вчера говорили, что она вся из себя такая гордая, что даже разговаривать ни с кем не хочет, — заметила Крата, задумчиво крутя на пальце кончик темной косы, — а на тебя и вовсе обозлилась, потому что ты столько раз с Герлетом встречалась, пока ее здесь не было.
— Плюнь в рожу тому, кто так говорит, — подробно объяснять обстановку было лениво и я ограничилась пожеланием отсыхания языка тому, кто распускает дурацкие слухи. — Нормальная женщина, которой не слишком повезло с родными. Да и Герлет хорош, сколько времени примерялся да раздумывал… хорошо хоть не до старости, пока все зубы не выпадут!
Последнее привело Крату в веселое настроение и она то и дело хихикала, не иначе, представляя себе замшелых стариков, желающих сходить вместе в храм.
— Сейчас хорошо, можно посидеть да поболтать, а вот к вечеру как придут те, кто ушел на ремонт дороги, вот наколотимся с их штанами да рубахами, — посетовала напарница. — Все в пыли будет, не отполоскаешь за один раз.