— А там камни набросаны, сидеть неудобно на них, — Верис принес несколько стволов и орудовал топором, пытаясь разрубить их на части, — здесь трава хорошая растет, на ней хоть лежать можно.
Дрова скоро были нарублены, яма под костер выкопана и мы занялись приготовлением еды, не забывая оглядываться по сторонам.
— Верис, — окликнула я парня, когда из котла уже пошел аппетитный запах и день стал клониться к вечеру, — скажи-ка, а когда все уходили отсюда, они знали, что мы приедем?
— Как не знать, — удивился он вопросу, — раз об этом сами маги сказали? И вообще, готовить и мыть это женское дело, а не наше!
— Ну конечно, конечно, — согласилась я, — а чего по веткам все развесили, другого места не нашли? Вон там, подальше, прекрасные кусты, кто мешал туда все пристроить?
— И куда это, — солдат посмотрел из-под руки на предлагаемое место обитания стираных подштанников, — да ты чего, Рия, — возмущение скакнуло выше среднего, — вот еще ходить туда! Чем здесь место хуже? И близко к костру, никуда топать не надо! Не нравится тебе смотреть на них, отвернись или сама перевесь… ну еще дела, за целый фарлонг ходить, чтобы вешать свои вещи сушить!
Парень еще долго ворчал и брюзжал, оценивая женские способности мыслить на твердую тройку с многочисленными минусами и за это время я успела не раз поймать недовольный взгляд Краты. Значит, несмотря на то, что все знали о нашем приезде, никто и не подумал убрать подальше свое исподнее? Ну, господа мужчины, будет вам за такое небрежение по первое число!
— Рия, ты чего задумалась? — Крата не выдержала и пристроилась ко мне на бревно, делая вид, что помешивает ложкой суп в котелке. — Вот ведь лентяи какие, миски все побросали, портки свои тут распялили, любуйтесь на них, пока не надоест… небось в крепости так все не валялось, как тут, или это нам оставили убирать? Сейчас я им поскидываю все в кусты, пусть потом чешутся во всех местах!
— Иголка есть с собой? — заговорщицки шепнула я, вспомнив походные приколы. — Сейчас мы им устроим… где-то я видела в повозке подходящие обрывки тряпок, ну, попомните вы еще, как свое добро развешивать на глазах у нас!
Пока Верис спал, сочтя свой долг перед родиной выполненным, мы трудились не покладая рук, тихо хихикая и представляя себе реакцию тех, кто оденет свои одежки и тех, кто будет этому свидетелем. Зрелище обещало быть впечатляющим, во всяком случае то, что наблюдала я дома, запомнилось надолго и быстро отучило парней в походе бросать вещи где попало!
Увлекшись, мы чуть было не пропустили появление главных действующих лиц в виде целого отряда запыленных солдат, топающих вразнобой по уже известной нам дорожке от главного тракта и заметно опешивших от представшей их взору идиллической картины: дымящегося котелка с похлебкой и стопки чистых мисок рядом с порезанными ковригами хлеба. Если уж у меня то и дело набегала слюна от запаха, то что говорить о тех, кто отпахал целый день?
— Рия? Крата? О-о, чем тут пахнет! — сунулся в котелок Дарош, первым унюхавший приготовленный ужин.
— Куда морду суешь немытую? — осадил его Дрен, стряхнув пыль со спины. — Сейчас как насыплешь в котел песка, кто после тебя есть его будет?
— А до вас Тудор готовил, — подтянувшиеся солдаты принюхивались к котлу, — так от его варева мы только животом маялись!
— Ври да не завирайся! Ты лопал мою кашу да нахваливал, сам-то вообще ничего не сготовищь, кроме хура, да и то если его глиной обмажут за тебя, — не остался в долгу смещенный повар, — а девкам положено на роду готовить лучше, чем мы.
— О чем собрание? — последними, как и водится, подошли отцы-командиры, погнав подчиненных мыться перед принятием пищи, — Эльен, неужели Отеро внял нашим просьбам и спас нас от голодной смерти?
— Ничего, вчера ели мою кашу и не умерли, — буркнул Тудор, — а тут сразу хвосты распустили… миску каждый должен сам мыть, поскольку это его личное имущество, хоть и ненадолго. Сам съел, сам помыл, руки не отсохнут, зато не скажешь, что тебе на дно плюнули допрежь жратвы!
— Хорош ворчать, — кто-то попытался подобраться первым к котелку, ухватив грязной лапой верхнюю миску, — после такого дня я и из грязной поем!
— Кто мыться не будет, предупреждаю, выселю на скотник!
Не то, чтобы предупреждение Бальора прозвучало уж очень угрожающе, но в рядах пришедших это вызвало некоторое волнение и даже самые упрямые потащились к воде, не забывая, впрочем, вполголоса высказывать свои соображения. Упрямых оказалось не так много, как предполагалось изначально и, подгоняемые начальством, солдаты очень скоро заплескались в озерце.