Я говорила и говорила, высказывая наболевшее за много месяцев, пока не осознала, что Орвилл так и стоит молча, не произнося ни слова в ответ. Куда я все это говорила, в воздух? Да пошел он… лучше уйти, пока дело не кончилось топаньем ног и истерическими воплями!
— К черту все… убери руки, я не хочу тебя видеть, не хочу! Я ненавижу тебя! Ненавижу…
Не только не отпустил, но и сжал еще крепче, пресекая все попытки вырваться от него и гордо покинуть место боя. Да какого боя, с кем, это я сама с собой борюсь, чтобы хоть немного поддержать марку, можно сколько угодно обещать себе не поддаваться на слова, но как сделать это вживую? Не умею я быть стойкой, презрительно клеймя Крайдена за все происшедшее, стоило лишь обнять меня, как моментально раскисла и сдалась…
— Лерия…
Изнутри последний раз взметнулись очередные обиды, которые я попыталась высказать, но их было так много, что попросту потерялся смысл слов и я прижалась лицом к пропыленной рубашке, нюхая смесь самых потрясающих запахов на свете. Ткань была уже вся мокрая, но отрываться от нее не хотелось, хоть гори огнем все вокруг. Сгустилась темнота и происходящее напомнило мне похожую ситуацию в пещерах ахдов, где я рыдала от страха и бессилия перед окружающей действительностью. Куда-то пропали все слова, которыми я хотела уничтожить Орвилла, остались только его руки на спине и желание, чтобы ничего не менялось как можно дольше. Как хорошо вот так помолчать… сколько времени мы уже стоим посреди комнаты?
— Лерия, подожди, я сейчас зажгу свет.
— Не надо. Я вся зареванная и у меня красные глаза.
— Да, про глаза-то я и забыл! Садись в кресло, — подтолкнул он, — сейчас я буду восстанавливать твое зрение. Ты же меня не видишь и вообще не можешь смотреть прямо в глаза?
— Не могу, — я потерла глаза и попыталась представить, как сейчас выгляжу. Картина получалась до боли отвратительная. — С этим можно что-то сделать?
— Можно сделать все, что хочешь, если знаешь как.
— Ты знаешь? — скосила я взгляд в сторону, включая боковое зрение.
— Я — нет, но знает Лиенвир, а уж как и что при этом делать, он рассказал мне очень подробно. Твое дело сидеть и терпеливо ждать результата.
— Подожди, а когда ты успел поговорить с Лиенвиром? — внутри снова зашевелились всякие подозрения на предмет того, что мое состояние было уже давно хорошо известно и он врет, что ничего не знал.
— На следующий же день после того, как нашел тебя у колодца. Отговорился необходимостью и ушел порталом в Делькор. Долго же я терзал нашего лекаря, — рассмеялся Орвилл, — пока он не уверил меня, что у тебя не столь все страшно и я вполне могу справиться сам, без его помощи! Как послушаешь его, так вокруг нет неизлечимых болезней, все можно или предотвратить или вылечить. Это же не удар ножа в спину, как он сказал, немного инфузии, чуть-чуть правильно примененной силы и все, ты перестаешь воспринимать прямо направленные взгляды. Очень интересное решение проблемы, когда не надо давать другим заглянуть в тебя или внушить тебе что-то. Кто это расстарался? Лиенвир предположил, что первоначально задача была несколько иная — вытравить у тебя как можно больше последних слоев памяти, но об этом может сказать только тот, кто невольно защитил тебя своими действиями. Закрывай глаза, — щелкнул он чем-то в неярком освещении комнаты, — он мне кое-что дал с собой, сказал, что хуже не будет… ну-ка, помажем веки… немного пощиплет, но это ерунда! Посиди так, я сейчас.
Откинувшись на спинку кресла, я слышала шаги, хлопанье дверями, стук и звяканье стекла и в довершение всего что-то забулькало, как будто рядом наливали воду в стакан.
— Что ты делаешь?
— Способствую процессу лечения, если не веришь, потом можешь спросить Лиенвира, он сам давал мне рекомендации, что делать. Та-ак, это будет чуть позже, — что-то стукнуло в районе стола, — а сейчас придется потерпеть. Но это не так больно, скорее неприятно… зато потом все будет, как раньше… приготовься…
Веки неприятно защипало, потом под ними возникло напряжение, которое очень хотелось снять, потерев кулаками. По непроизвольно поднятым рукам легонько шлепнули и я сцепила их на животе, до боли сжав пальцы. Все плохое когда-нибудь кончается, все плохое когда-нибудь кончается…