Россыпь горячих уколов изнутри глаз были еще более неприятны, но они постепенно утихали, а новые уже не были так болезненны. Еще раз возникла тупая боль где-то по бровями, но и она стала постепенно сходить на нет.
— Ну вот и все… нет, все будет нормально к утру, не раньше, — голос Орвилла звучал где-то впереди, — а сейчас придется не открывать глаза, чтобы не напрягать излишне еще слабые связи. До утра ты ничего не теряешь, все равно ночью будешь спать! А сейчас держи, — в руку ткнулось что-то прохладное, — не расплескай!
— Что это, — я понюхала незнакомый аромат, — вино? Откуда?
— Оттуда, — легкий звон свидетельствовал, что я буду пить не одна, — здесь же нет ни приличного вина, ни хорошеньких девушек! Есть только красивая женщина, — прозвучало гораздо тише, — которую я искал целых пять месяцев и не верил, что она исчезла бесследно, не оставив даже коротенькой записки. Даже когда ты побоялась сказать мне, что Совет решил удовлетворить твою просьбу, записка все-таки была.
— Я сочла невежливым уходить без благодарности за то, что ты для меня сделал, — вино было легким и душистым с давно забытым вкусом… неужто я пила точно такое же в Арсворте?
— Потому я и не верил, что ты бесследно пропала. Твои старушки уверяли меня, что ты собиралась в Бернир, даже показывали приготовленные тебе теплые вещи, в протекторате убеждали, что ты вообще погибла, предъявив в качестве доказательства чье-то тело в твоем платье и с твоими кольцами на руках. Лицо было разбито, та девушка упала откуда-то и еще долго болталась в воде, так что ее было очень трудно опознать. Я снял кольца и сделал вид, что поверил всему, а сам продолжил поиски так, чтобы никто не знал. Лерия…
Недопитый стакан аккуратно забрали и Орвилл потянул меня из кресла, снова прижимая к себе.
— Лерия, — горячий шепот у самого уха и такие же горячие руки на спине, — Лерия…
Сказалось вино, выпитое на голодный желудок, жесткое требование ни в коем случае не пытаться раскрыть глаза, если я хочу и впредь нормально видеть, сумасшедшая радость встречи, сменившая собой не менее сумасшедшую злость и ушли, схлынули, все неприятные воспоминания, которые я не раз вытаскивала наружу, пытаясь найти для них объяснение. Остались только руки Орвилла, сжимающие меня все крепче и крепче, теплые губы, от одного прикосновения которых замирало все внутри и горьковатый запах, смешанный с запахом горячей пыли и пота…
— Ты даже не переоделся, когда вернулся в Скаггард.
— Я боялся, что защита не сработает и ты уйдешь, а мне вновь надо будет ломать голову, как остаться с тобой наедине…
— Как мне было плохо без тебя все это время…
— Лерия…
Голос Орвилла стал волнующе хриплым и снизился почти до шепота, но в тишине комнаты это не было заметно, зато последний поцелуй закружил голову так, что начали подкашиваться ноги. Миг — и я уже лежу на его руках, слыша бешеный стук сердца и почему-то считая шаги. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… всего семь шагов в сторону маленькой комнаты, в которой помещается только кровать и небольшой столик…
— Здесь горит только один светильник, — Крайден положил меня на постель и, судя по скрипу, присел рядом. — Ты все-таки сделала по-своему, — тихо рассмеялся он, расстегивая скилу, — натянула харузскую одежду… а она тебе идет! Дай я сделаю это сам, — он наклонился и я ответно пробежалась пальцами по его рубашке, отыскивая застежки, — нет, они вот тут, — направил он руки, но я подняла их выше, нащупала его лицо и потянула к себе, представив знакомые серые глаза.
— Орвилл…
— Лерия!
… - и можешь себе представить, что этот негодяй, Нейди его забери, молчал целых четыре месяца! Если бы он хоть намеком дал мне знать, что знает о тебе что-то, но он молчал! И о том, что поменял ваши бирки, отправив тебя вместо Безера в Скаггард, тоже молчал! Как я его не убил тогда, сам не понимаю, — рассказывал Орвилл, обнимая меня за плечи. — Больше всего я опасался, что ты попала именно в Безер, вот оттуда вытащить человека почти невозможно. Не потому, что не сделать документы, а оттого, что шанс вытащить его живым и здоровым практически равен нулю. Петерс узнал тебя и не поверил своим глазам, но действовал на свой страх и риск. Времени у него было в обрез и весь расчет был на то, что никто не будет вглядываться в лица. Еще и меня обвинил, мол, избавился, а тут комедию ломаю, — фыркнул Крайден, — да только к тому времени я уже досконально изучил все списки отправленных на южную границу и стоял перед выбором, куда засылать Никомуса и Урбана, чтобы они выявили совершенно точно, в какой крепости ты находишься. Расколов Петерса, я отправил их в Скаггард, а сам ждал известий в Делькоре.