Выбрать главу

— Орвилл, Орвилл, — я подлетела к засыпанному пылью телу и кинулась на колени, отряхивая ему голову в поисках ран и синяков, — Орвилл, ты слышишь меня?

Переворачивая Крайдена на спину, я уже поняла, что он дышит, но часто и неровно. Приложила ухо к груди — сердце билось прямо в него, а в груди слышались хрипы и клекот.

— Наглотался пыли, но это ничего, пройдет, ты только приди в себя, я тебя очень прошу, раз ты живой, то все будет хорошо! Подожди, я протру тебе лицо… вот только оторву кусок подола, а то руки у меня все сбитые и грязные. Вот так, тебе будет легче дышать… у тебя все забито пылью и наверняка в легких ее тоже набилось предостаточно, но это уже ерунда… главное ты жив, только вот на виске кровь… а, это наверняка стена тебя придавила, ну натекло немного, а больше я не вижу никаких ран…

Пока я переворачивала и обтирала лицо Орвилла, Флойд что-то орал сзади, но я не обращала внимания на его вопли, безумно радуясь удаче. Пусть орет, что хочет, ему еще Райшера искать, а я отсюда уже не уйду, пока Крайден не очнется! Сбоку упал большой камень, от удара которым по треснувшему полу дрогнуло вокруг, но даже это не стронуло меня с места. Орвилл жив, а остальное все по барабану! Надо вот ему голову приподнять, только положить ее не на что, разве только на свои колени…

— Ты жив, какое счастье, что ты жив… — я перебирала грязные волосы на его голове, едва касалась пальцами любимого лица, убирала каменные крошки с песчинками отовсюду и никак не могла оторваться от этого занятия, ожидая каждую секунду, что он откроет глаза.

Сзади опять завопили и топот ног возвестил, что еще кого-то нашли… ах да, там же Райшер… ну и черт с ним, мне не до него! Отбрасывались камни, кто-то что-то доказывал окружающим, глухо ворчали вилты за спиной Флойда, ахали и причитали женщины, бегая куда-то и возвращаясь, но к нам не подходил никто и этому можно было только порадоваться.

Орвилл застонал и зашевелился, сжимая кулаки, попытался выгнуться и снова обмяк, но начало уже было положено и он постепенно приходил в себя, с трудом открывая глаза. Взгляд не останавливался ни на чем, блуждая по окружающим развалинам и он явно не узнавал ничего. Может, его так приложило по голове, что он и не помнит, как очутился здесь? Полежишь без света и движения столько времени, сколько он, запросто свихнешься!

— Подожди подниматься, — пресекла я очередную попытку, — тебя, похоже, по голове здорово ударило, надо сперва в себя придти. Не торопись… чтобы хуже не стало..

* * *

Хуже не стало, но он запрокинул голову, пытаясь рассмотреть меня и когда эта попытка удалась, то я поймала безмерное удивление, как будто он увидал меня впервые в жизни.

— Ничего, все будет хорошо, главное ты жив, а остальное приложится, — при этих словах Орвилл попытался что-то сказать, но весь содрогнулся и вместо слов родилось глухое карканье, перешедшее затем в жуткий кашель. — Сухо в горле? Тебе надо попить, подожди, я сейчас принесу…

Осторожно поддерживая ему голову, я огляделась в поисках кого-нибудь из слуг, а Крайден повернулся набок и снова захлебнулся сухим кашлем, содрогаясь всем телом. Нет, нельзя уходить и оставлять его одного, да и голову надо поддержать…

— Добжина, — окликнула я знакомый силуэт, — принеси воды хоть в чем-нибудь, ему попить надо, в горле одна пыль стоит. Да не из дома, в источнике набери!

— Да-да, сейчас принесу, — девушка метнулась в сторону сада.

— Подожди, сейчас тебе принесут воды, ты сразу почувствуешь себя лучше, — я снова поймала плавающий взгляд, то и дело уходящий за полузакрытые веки, — потерпи, я помогу тебе.

— Вот, возьмите, — Добжина протянула мне жестяную гнутую миску, — я из источника зачерпнула!

— Спасибо, — я стала пристраивать ее Орвиллу одной рукой, чтобы второй держать ему голову, — давай, попей…

Страшный удар по руке с миской, казалось, сломал все кости и несчастная посудина отлетела далеко в сторону, оставляя на разогретых камнях влажный след. Рука повисла и тяжело заныла, а рядом в пыль рухнул тот, кто ударил по ней сапогом. Не веря своим глазам, я посмотрела на Райшера, который снова пытался подняться на ноги и сейчас стоял на четвереньках, низко опустив голову.