За столом я вяло пережевывала то, что Никомус положил мне в тарелку. Вино пить не стала, потребовав себе местный аналог чая. Голову тут затуманивать нельзя, хоть покушаться на мою светлость здесь и побоятся, но могу попасть в дурацкое положение, из которого еще неизвестно, как выходить. Возможно, если бы я могла читать, то узнала бы много интересного об окружающем мире, но эту возможность Дайлерия или не предусмотрела, или сознательно не вложила мне в голову. Хотелось бы думать о первом варианте, потому что я ей оставляла инструкции, отпечатанные на принтере и, если она не сможет их прочитать, то… Нет, все, ради чего я согласилась на этот безумный эксперимент, состояло только в одной цели — вернуть свою квартиру, а в противном случае получится, что все проделано зря? Сама Дайлерия ничуть не похожа на альтруистку и за день здесь я узнала о ней больше, чем хотелось. Опять начало точить сомнение — а зачем она пошла на этот шаг по отношению ко мне? Если бы она предложила проделать этот обмен телами сама, то я, как любой нормальный человек, тут же забеспокоилась — а зачем ЕЙ это надо? Но инициатива исходила от меня, я была в отчаянии, буквально сходила с ума от невозможности сделать что-либо и она со своими силами появилась как нельзя кстати. Случайность? Вряд ли она меня лично караулила за миллион световых лет от Земли, скорее всего про магическое зрение и бешеный фонтан ненависти, исходящий в те дни от меня, она не соврала. Можно, конечно, предположить, что она хотела заодно посетить чужой мир, попользовавшись вполне легальным существованием в моем теле, узнать какие-то военные тайны типа ручки-самописки или устройства цивилизованного туалета и внедрить это у себя. Опять одни мои догадки…
— Никомус, этот вилт… ну, который внизу сидит, скажи, это точно про него известно, что он… — я неопределенно покрутила в воздухе рукой и показала мажордому на место, практически напротив себя.
— Да, госпожа Дайлерия, — присаживаясь на стул, Никомус уже не улыбался и не строил умилительных рож. Лицо у него стало совершенно нормальное, серьезное и даже чуточку озабоченное, как и положено при его должности. На вид я бы ему дала лет шестьдесят и контраст того образа, который я наблюдала утром с настоящим был разителен. Ничего внешне не поменялось, вот только выражение глаз стало совершенно другим и этот мажордом нравился мне гораздо больше, чем тот, утренний. — Вилт, значит… вроде вы и сами все знаете не хуже меня, но раз просите…
— Понимаешь, иногда надо послушать кого-нибудь, кто расскажет все то же самое, но со стороны. Это помогает правильно обдумать проблему. Вдруг я чего-то упустила?
— С чего начать, госпожа Дайлерия?
— Давай сперва расскажи своими словами, как ты понимаешь, что за существа эти вилты?
— Как я понимаю? — недоуменно протянул мажордом, — как все знают, так и я. Хороший маг может создать вилта, это общеизвестно. Поначалу это были ну… как помощники. Скажем, живет маг где-то далеко или высоко, слуг у него мало, в деревню лишний раз не пошлешь за едой или еще за чем. Вот тут и приходят эти вилты на помощь — сделает он его из птицы покрупнее, он летать будет, а по приказу хозяина может и домчать куда надо и что надо донести. Поскольку создаются они не просто так, а в них еще вкладывается что-то от человека, то и вид они имеют соответствующий, получеловеческий-полузвериный и разговор он понимает, потому их раньше никто и не боялся. Рассказывают, что у одного мага в горах такой вилт почти десять лет жил, помогал ему во всем. Создал он его из горного орла и окрестные жители его хорошо знали, когда он прилетал к ним по разным поручениям. Издалека — человек по виду наполовину перьями покрытый, за спиной крылья большие, разве что лицо немного страшноватое, но и к этому привыкли. Вреда людям не чинил, потому что маг, его создавший, вложил в него этот запрет, да и по сути дела вилты нечистью не являлись никогда. Жили они не так долго, тот, что десять лет прожил, единственный в своем роде, остальные не больше пяти-шести протягивали.
— Значит, продолжительность их жизни напрямую зависит от хозяина, но у мага или силы такой нет, чтобы его создания жили лет двадцать, или желания. Если птицы живут пять лет, то вилт не может прожить больше пяти, так?