— Добрый вечер, — Летиция была воплощенная вежливость и, что характерно, не перло из нее той предвзятой недоброжелательности и презрения, которые способны отравить любое сосуществование даже в самый короткий промежуток времени. — Я пригласила к столу госпожу Валерию, которая несколько неожиданно появилась в нашем доме благодаря Бейрису и надеюсь, что все сочтут интересным посмотреть на нее. Если кто не помнит, — многозначительный взгляд был брошен на старика, — то именно она была главной свидетельницей на том королевском суде, после которого Бейриса обвинили в соучастии…
— Драли мало твоего Бейриса в детстве, — неожиданно отозвался старик, — потому и получилось так. Чем его лично не устраивал его величество Райделл? Да ничем! Ему, видишь ли, скучно было, не всех дам при дворе перещупал!
— Господин Герберт, — сдавленно прошипела Летиция, яростно комкая в руках салфетку, — за столом, между прочим, сидят незамужние особы, в присутствии которых подобные высказывания попросту невежливы!
— М-да? — Герберт удивленно уставился на рассерженную даму, перевел взгляд на девушку, а потом на меня, — Желлина, когда выезжает в свет, слушает и не такое, прикрываясь веером от чужих ушей, а Валерия и так все знает не хуже меня. Верно, госпожа Валерия?
— Ваши полковые замашки ничем не перебить, — горестно посетовала хозяйка, — хоть бы иногда вы старались быть вежливым!
— Вот вы и расшаркивайтесь друг перед другом, — весело улыбнулся Герберт, демонстрируя крупные желтые зубы, — а я не намерен делать это ради других. Говорил и буду говорить, что думаю и пусть все остальные это слышат! Нам сегодня будут подавать или нет? — Он повысил голос, обращаясь к пустому стулу во главе стола. — Между прочим, наши с Розалией бокалы пусты… эй, нам нальют или нет?
— Нальют, нальют, — отвернулась в сторону Летиция, чопорно поджав губы, — у нас за столом сегодня находятся чужие люди и хотя бы при них вы не могли бы…
— Не мог, — Герберту, похоже, доставляло истинное удовольствие поддевать Летицию, — раз вы, дорогая моя, пригласили этих людей за наш стол, я не могу считать их чужими! Когда я участвовал в Вестенской кампании, мы заняли одну деревушку… даже, скорее, небольшой городок, в котором оставшиеся жители прятали у себя тех дестарийцев, которые не успели во-время натянуть штаны и дать деру от нас.
— Господин Герберт! — застонала в голос дама, — ну может быть мы все-таки обойдемся без ваших рассказов?
— А что в них такого, — искренне удивился старик, взъерошив короткие седые волосы, — ничего ужасного, все очень жизненно! Мы вытащили всех на улицу и объявили военнопленными, а потом напоили… госпожа Валерия, разве у вас на родине военные не пьют?
— Пьют, — подтвердила я ожидаемое, — еще как пьют!
— Я и не сомневался, — стукнул бокалом по столу Герберт, — где же это видано, чтобы солдаты не пили? Офицеры моего полка никогда не выходили на марш без того, чтобы сзади не везли хоть пару бочонков вина!
— Дедушка, — неожиданно вклинилась в разговор девушка, — а прошлый раз ты говорил, что вы всегда шли очень быстро и никогда не таскали за собой ничего лишнего, а вино вам наливали во всех трактирах.