Топтание у черной лестницы было прервано шагами Жерома, который как будто нюхом чуял, где я могу обретаться и даже не делал вид, что долго занимался поисками.
— Госпожа Валерия, — тон мажордома был вежлив и корректен, — с вами хочет поговорить госпожа Желлина. Она ожидает вас в зеленой гостиной. Пойдемте, я провожу вас к ней.
Зеленая гостиная была выдержана в том стиле, который у меня дома назывался то ли «рококо», то ли «барокко», то есть помпезно и богато. Стены и те затянуты шелковой зеленью, а в углах высятся здоровенные вазы с роскошной росписью. Диванчики с креслами тоже не подкачали — обтянуты бархатом, так что ерзать в свое удовольствие не получится. Единственное, что отличало эту гостиную от прочих, виденных ранее, был ряд книжных шкафов, в глубине которых тусклым золотом светились названия книг на темных переплетах. Страшно захотелось открыть дверцы и потрогать их руками — дома я такие раритеты видела только в музеях, а здесь это вполне обыденный предмет обихода, правда, не у всех. Может, попросить почитать на ночь?
— Вы никогда не видели книг? — Желлина наблюдала за мной из кресла и я даже не сразу увидела ее.
— Таких, — я показала на ближайший шкаф, — практически нет. Когда-то наши выглядели также… почти также, а сейчас они… упростились, на них перестали писать витиеватые названия и там стало много картинок.
— Но читать книги, сопровождаемые картинками, гораздо интересней, чем без них!
— Я тоже так когда-то думала, — я выбрала кресло напротив Желлины, чтобы стол с прихотливо изогнутыми ножками и подносом на нем оказался между ею и мной. Третье кресло осталось сиротливо стоять между нами спиной к дверям. — Любая картинка в книге — это взгляд художника, прочитавшего текст, а мне нравятся мои собственные образы. Они рождаются в голове, когда я читаю книгу и для меня они самые верные. Картинки любят дети, а мы уже взрослые.
— Тут хороший отвар, — жестом гостеприимной хозяйки девушка показала на поднос с пузатым чайником и двумя изящными чашками, — листья инты, еще кое-какие добавки… пейте, не бойтесь.
— Да я и не боюсь, спасибо, — тянуться до подноса было далековато. Потерплю, от жажды не умираю, а вот предмет разговора пока непонятен. О чем базар-то будет?
— Валерия, зачем Бейрис привел вас сюда? — девушка отставила в сторону недопитую чашку и мне снова захотелось встать перед ней навытяжку.
— Для меня это тоже большой вопрос и я затрудняюсь на него ответить. Мне, во всяком случае, он ничего не говорил по этому поводу. Я бы с удовольствием покинула ваш дом… нет, не обижайтесь на меня, у вас не так уж плохо, как я могла бы себе представить, но… я сама не понимаю причин некоторых поступков вашего брата. После того, что они… он пролежал под рухнувшим домом, я тоже склонна думать, что у него что-то с головой… может быть, со временем это пройдет?
Обижать Желлину не хотелось — все-таки она первая заговорила вчера за столом о своем брате и далеко не в лестных выражениях. А вдруг она будет мне здесь союзницей? Девушка она неглупая, хотя по молодости слишком эмоциональна и выплескивает на всех то, что думает. Это я привыкла сдерживать свои чувства, особенно когда нахожусь в незнакомых местах, так мне и не двадцать лет уже. К тому же она у себя дома, а я опять на чужой территории, с которой надо побыстрее уходить, поэтому и отвечала я по возможности обтекаемо и осторожно. Рубать правду-матку еще рановато…
— Вы тоже считаете меня глупой девочкой? — серьезность моей собеседницы была совсем не наигранной. — Что вы так смотрите на меня? Не думайте, что если я живу в этом доме и выезжаю только в сопровождении мамы или Сайреса, то я ничего не знаю.
— Желлина, — мягче, мягче тон, она чем-то озабочена и хочет говорить со мной сама… — вы далеко не глупы, не прибедняйтесь. То, что вы говорили вчера за столом, свидетельствует об обратном, не многие рискнут высказать своим родным то, что сказали вы. Просто вы так эмоционально это говорили… я бы делала это немного спокойней, не взвинчивая себя.