Распрощались мы с Желлиной уже почти по-дружески, но у самой двери она все-таки задержалась, прислушалась к звукам в коридоре и снова отошла от двери.
— Валерия, вы только… не обижайтесь на меня, но я при всех не буду говорить с вами, хорошо? Точнее, буду, но не так, как здесь. Пусть пока никто не догадывается, что я… что вы… словом, пусть все думают, что я просто выпытывала у вас подробности ваших встреч с Бейрисом. Ну, сами понимаете, он имеет такой обширный круг знакомств с дамами… хотя многие из них мне страшно не нравятся! Все знают мое отношение к ним…
— Не волнуйтесь, — надеюсь, что разговор вполголоса не привлек ничье внимание, потому что я то и дело прислушивалась к звукам в коридоре, — я очень хорошо понимаю, о чем вы мне говорите и готова поддержать вас. Можете смело высказывать все, что угодно, я не буду прилюдно удивляться.
Поскольку спешить было абсолютно некуда, я осталась в гостиной исключительно ради удовольствия рассмотреть роскошные фолианты, запертые за темными стеклами шкафов. Пока рассматривала, любопытство глодало все больше и больше, я же никогда в жизни не держала в руках таких книг, только в музеях видела да в нашей скупке, где каждому покупателю никто не доверит ради интереса даже потрогать эту красоту. Почему бы тут не воспользоваться случаем? Подергав несколько створок, с грустью заметила, что они закрыты на ключ и перенесла внимание на шкафы поближе к двери, где корешки книг выглядели попроще. Присмотрев себе одну инкунабулу, я уже вознамерилась выдернуть ее из ряда, как буквально рядом с ухом услышала вопль:
— Это что за безобразие?
Рука непроизвольно дернулась, книга выпала мне прямо на ногу, пребольно ударив острым углом в подъём. Уже нагибаясь за расправившим крылья раритетом, я стала бормотать извинения, упирая на желание подержать в руках такую красоту и желание приобщиться к лионийской премудрости и обещая не загибать углы страничек. А кто это меня застал-то, Летиция?
— Госпожа Летиция, можно я все-таки… — поднявшись и прижав несчастную книгу к груди, я обернулась и застыла в недоумении — гостиная была пуста, дверь закрыта и я торчала у шкафа, оправдываясь непонятно перед кем.
— Ты где это шляешься, когда тебе положено убираться в комнатах, хотела бы я знать, — знакомый голос продолжал распекать совсем рядом, разве что слышался не так четко, как если бы его хозяйка стояла рядом со мной, — еще вчера вечером ты шастала в дальний конец, я заметила, а сегодня где отиралась? Зашла, протерла пыль, пока никого в спальне нет и быстро убралась оттуда, а ты чем там столько времени занималась?
— П-пыль вы-вытирала, — всхлипнули в ответ. — Там… не было никого.
Потихоньку поставив книгу на место, я придвинулась к двери, где была наилучшая слышимость и замерла. Кого-то распекают за небрежение святыми обязанностями по уборке?
— Это я знаю и без тебя, — отрезала Летиция, — а вот меня больше интересует, где ты провела полночи? Точнее, с кем?
В ответ ей нечленораздельно завсхлипывали, зашмыгали носом и под конец пошли так тихо объясняться по интересующему вопросу, что я не разобрала ни словечка. Но это было уже неинтересно и на всякий случай я ретировалась к шкафу, ожидая окончания. Не вылезать же мне в коридор в такое неподходящее время?
— Если тебя Жером не просветил, когда принимал на службу в этот дом, то я просвещу тебя сама, — прекратил тоненькие подскуливания командирский тон Летиции, — и заруби себе на носу — никаких поползновений в ночное время по комнатам мужчин быть не должно! Если узнаю, что ты бегаешь по чужим постелям, вылетишь на улицу быстрее, чем поймешь это. Это тебе не дом свиданий, где никто ни на кого не смотрит, это дом рода Райшеров и я не собираюсь выслушивать потом жалобы ни с одной стороны. Здесь каждый спит в своей постели, запомни это!