— Сказал, что и пальцем не пошевелит, пусть хоть тонет? — задумалась над непонятным поведением старшего внука Розалия. — Ругался… страшно ругался-то?
— Очень, — вздохнула Алира, — я раньше не слышала от него таких слов.
— Надеюсь, и не услышишь, — бабуля вдруг повеселела, — и выпороть обещал? Надо бы и мне приложить ему посильнее, раз уж он встал с постели и может даже сидеть в седле! Летиция, — сменила она тон, — почему ты ничего не рассказываешь, как ты поговорила вчера с Берри? Мы не дождались тебя, а ты даже не соизволила зайти ко мне с самого утра. Что ты услышала вчера такого, что надо сегодня сидеть с похоронным видом? Твой сын не пожелал даже говорить с тобой или он по-прежнему отмахнулся от тебя, потребовав денег?
— Он говорил со мной, — нехотя выдавила маменька. — Сперва притворялся, что спит, но я твердо решила дождаться, пока он обратит на меня внимание и сказала, что никуда не уйду. С Раймоном он говорил, а со мной почему-то не хотел.
— Но ты же все равно настояла? — напирала бабуля не хуже БТРа.
— Настояла, — голос у Летиции стал совсем потерянным и в нем послышались рыдательные нотки, — и он поговорил со мной.
— И сколько? — Герберт вложил столько язвительности в два слова, что даже Алира уставилась на него с удивлением. — Ну, сколько он потребовал на этот раз?
— Он не просил денег, — голос задрожал от едва сдерживаемых слез, — нисколько…
— Совсем? — удивились одновременно Розалия, Желлина и Алира.
— Совсем, — всхлипнула Летиция, утирая глаза салфеткой, — он вообще не говорил о деньгах. Сказал только, что принял решение перевестись в охранительный полк и попросил содействовать в этом Раймона. Он сказал, что гвардия ему надоела, что у него появились другие планы и просил не мешать ему в их исполнении. Не мешать… это я-то ему мешаю… я… да я всегда… все только ради него… а он…
Последовавшие бурные рыдания были отнюдь не наигранными — похоже, что маменька была так огорошена решением своего чада, что у нее сдали нервы прямо на глазах у всех! Хамский ответ кого угодно приведет в возмущение, но в здешнем случае мне даже стало жалко Летицию — она-то ради Бейриса была готова разве что не с королем воевать, а он в ответ залепил ей такую плюху, что она до сих пор отойти не может. Мог бы и полегче с матерью разговаривать, вон, как она рыдает, аж самой не по себе стало, как будто я виновата перед ней также, как ее сын.
Утешать маменьку кинулась вся женская часть стола, кроме, разумеется, меня — было бы странно, что посторонний человек вдруг пытается влезать в семейные диспуты да еще на правах утешительницы и, пока вся троица хлопотала вокруг Летиции, она по-прежнему заливалась плачем до тех пор, как хлопнула дверь столовой.
— К вам изволил пожаловать господин Морган Райшер, — громко возвестил Жером и при этих словах дама перестала рыдать, лишь всхлипнув напоследок, а остальные изумленно воззрились на вестника. — Он пришел не один, — поклонился мажордом в сторону Розалии, — и просит дозволения присутствовать за столом.
— Да зови ты его, — приподнялся на месте Герберт, — чего внизу держать-то?
— Слушаюсь, — мажордом исчез, даже дверь не скрипнула, а дамы ринулись по своим местам, только Летиция сидела с каменным лицом, а потом опрометью бросилась вон из столовой, как только до нее дошло, какие незапланированные гости явились к ужину.
— Добрый вечер всем, — худой пожилой мужчина пропустил вперед невысокую полную блондинку лет сорока, очаровательно улыбнувшуюся всем за столом. — Мы все-таки решили придти сюда вместе с Катариной.
— Да-да, — любезно кивнула Розалия, — проходи, Морган. Катарина, я очень рада тебя видеть. Вы поесть или как?
У присутствующих вытянулись лица, но Катарину эта фраза ничуть не смутила и она даже заулыбалась еще больше, присаживаясь за стол.
— Розалия, ты неисправима, — поцеловал протянутую руку Морган, — если бы я не знал тебя много лет, то мог бы оскорбиться. За себя и за Катарину, — добавил он, незамедлительно протягивая бокал Жерому.
— Ну и оскорбляйся, сколько душе угодно, — почтенная дама неожиданно подмигнула Катарине, — а мы не будем на это обращать внимания… верно, дорогая моя? Давай-ка за нас, самых молодых и красивых за этим столом!
— Госпожа Розалия, ваше здоровье! — Катарина, не смущаясь, подняла бокал и, отсалютовав им в сторону остальных, сделала большой глоток. — Конечно, мы — поесть! Или как можно и дома… господин Герберт, рада видеть вас в добром здравии. Желлина, Алира, надеюсь, у вас все в порядке? Господин Нортен, мое почтение! Девушка, простите, не знаю вашего имени… вам тоже наилучших пожеланий.