— Я… я не верю. — Услышанное надо было осознать и переварить, уж слишком неестественно выглядело это предложение после всего, что было. — Прости, но я не верю тебе, что ты вот так просто дашь мне уехать. Я не верю, потому что не понимаю мотивов твоего поступка и это меня настораживает еще больше, чем твой разговор с Флойдом.
— Тогда сделай допущение, что мне выгодно, чтобы ты поехала в Неймар, — криво улыбнулся Райшер, — и разворошила осиное гнездо, которое там свито. Этот старый мерзавец назвал меня вором и подлецом, а я хочу отомстить ему за это, но чужими руками. Так понятней? Еще могу добавить, что таким образом я расплачиваюсь с тобой за твою помощь мне. Ну как?
— Все равно я не понимаю, зачем тебе это надо, — я отвела взгляд и уставилась в стену, до чего трудно стало смотреть ему в глаза. — Твой род… я здесь никто и для твоих родителей будет очень трудно объяснить, почему вдруг ты… почему я… ты же ненавидишь меня и я тебя тоже… ты знаешь, что я… только Орвилл…
— Вот поэтому я и предлагаю тебе эту сделку, — Райшер так и не отвел взгляд, от которого я разве что не дымилась. — Не обязательно говорить всем, что ты меня безумно любишь, достаточно вежливо кивать в ответ. Маму я уже убедил… почти убедил, но она обещала мне помочь убедить в этом отца, а остальные пойдут в храм хотя бы из простого любопытства. Чем больше будет членов рода в этот день рядом, тем лучше.
Слушая вроде бы убедительные объяснения Бейриса, я лихорадочно пыталась понять, чем вдруг вызвано это неожиданное предложение, противоречащее моему представлению о нем. Перед глазами проходили немногочисленные эпизоды постоянных стычек с ним, его неприкрытая злость и обещание отплатить за все мне и Орвиллу… или это была игра на широкую публику? Были же в анналах мировой литературы персонажи, которые влюблялись исключительно из желания вырвать у конкурента какую-то там даму… тьфу, о чем это я? Воображать подобное с собой в главной роли попросту смешно — если бы я лично не слушала… да что слова, одни интонации, жесты, взгляды доказывали, что кроме ненависти к нам обоим у него не было ничего. Про удар сапогом вообще не говорю, напоминальник уже в зеленый цвет перекрасился, веселенький такой… ишь, как будто мысли услышал, голову потирает, где я его камнем приложила, за дело, между прочим! Драку-то он затеял, да и бирку мою спер… а откуда, кстати, он про нее узнал-то? Или по жадности привык любые карманы обчищать, мало ли что ценное попадется? Как бы это выяснить, для чего я ему понадобилась? Ткнуть потом Орвилла при удобном случае, что его любовница все-таки переметнулась… нет, не подходит. Польстилась на деньги? Так я у него и монетки медной не возьму… ну разве что поем от души, не умирать же из принципа от голода! Постель? В этом доме все-таки приличия соблюдают, вон, маменька как печется, слуги и то по шеям получают за подобное… да и ко мне уже не раз можно было зайти, но обошлось…
Перебирая про себя возможные мотивы очередных подлостей, могущих произойти со мной в случае согласия на это странное предложение, я постепенно успокаивалась и неожиданно в голове материализовалась вполне осязаемая мысль, от которой никак не удавалось отмахнуться. Она бродила в свое удовольствие внутри черепной коробки и постепенно завоевывала сознание убедительностью выводов, намекая на дальнейшее развитие событий исключительно в мою пользу. Что есть брак в здешнем обществе и чем он отличается от подобного действия у меня дома? При всех имеющихся различиях в образе жизни, дело сводится к одному — двое скрепляют своими подписями некое обязательство, в котором соглашаются жить совместно в некоторой близости друг к другу. Куча народу живет под одной крышей (читай, одеялом) и без этого, такая же куча живет отдельно, несмотря на все штампы и подписи, а уж считать подобное действие освященным местными богами… где были эти самые боги, когда я просила их о помощи? Они закрылись от меня и потеряли право на веру в них, право на мою поддержку и искренность. Как это не смешно звучит, любому богу нужна поддержка тех, кто обращается к нему и верит в него, значит, я в этом плане свободна от обязательств и могу поступать так, как мне подсказывает моя совесть. А она у меня стала за последнее время страшной эгоисткой и считает, что для помощи Орвиллу надо использовать все шансы, как бы призрачны они не казались. Тогда Райшер будет для меня этим самым шансом, а все брачные свидетельства и контракты — всего лишь бумага, которая стерпит всё. Для меня она ничего не значит, как и помпезная смена фамилии, могущей защитить меня от чужих нападок. Пусть окружающие с благоговением взирают на то, что будет происходить в храме Айди, для меня это лишь обряд, красивое действо без внутреннего смысла, без всякой перспективы на будущее. Контракт, ха! О чем они там строчат, сидя за столами под серой стелой, о том, кто чего успеет выдернуть у второй стороны? Даже проблемы безопасности, как выясняется, можно обойти втихую, если подойти к этому вопросу с прагматическим уклоном. У меня здесь нет ничего, за что можно было бы тревожиться в материальном плане, с этой стороны Бейрис может быть спокоен за семейную казну и откусывать у него я тоже ничего не буду, гордость не позволит. Он лишь ступенька, возможность делать шаги в сторону Неймара и я даже не буду заострять на этом внимание. Благородное высказывание в духе «но я другому отдана и буду век ему верна» для меня только слова, смысл которых давно утерян. В моем мире на это уже давно никто не обращает внимания, так чем я отличаюсь от него? У меня есть цель, которой я буду добиваться всеми силами и плевала я на все условности и обряды здешнего общества!