— Быстро взять обоих! — рявкнули сзади. — Скорее, поднажмите же, чтоб вас разорвало всех!
— У него нога сломана!
— Потерпит, коли жить хочет! Главное до поворота дотащить, там на плащ положим! Девушку берите вдвоем, она-то без переломов? Бегом, я сказал! Ну, держитесь, сейчас начнется!
Кто-то подхватил меня за руки и за ноги, ругаясь на чем свет стоит, и безумная тряска с топотом ног вокруг продолжалась до тех пор, пока не наступила блаженная тишина…
Вокруг было тихо, светло и тепло, весело чирикали птицы и где-то вдалеке слышался неумолчный шум воды. Пошевелившись, я похлопала ладонью вокруг и ощутила мягкость того, на чем лежала. Постель пахла свежестью, потолок над головой имел деревянную структуру, а на приоткрытом окне болтались веселенькие занавесочки в цветочек. Ощупывание себя выявило некие неприятные ощущения в районе правого плеча и бока, непонятные — на левой руке и стеснительные под одеялом, поскольку какая-либо одежда отсутствовала напрочь. Рядом с кроватью имелся столик, на котором стояли два стакана с мутной жидкостью, миска и лежало грязное полотенце, а на стуле болтались знакомые до боли штаны и чья-то белая рубаха. Положим, штаны я признала, ходила я в них, а вот рубаху вижу впервые. На левой руке плотная повязка закрывала ладонь и запястье и я внимательно изучила торчащие из нее пальцы, отметив про себя, что кольца погнуты, а под повязкой немного саднит. Правая рука ограничилась сбитыми костяшками и мелкими царапинами. Лечили, получается, если раздели и протерли от грязи, а то последние воспоминания прекращались на конце света в отдельно взятом аду. Одна я тут, значит, лежу?
Придерживая одеяло, уселась на постели, отметив легкое головокружение при подъеме. Покачалась, подумала и потянулась за рубахой и штанами, так и найдя под ними никакого белья. Выкинули, что ли, заботливые хозяева? А собственно, где эти самые хозяева? Пальцы слушались плохо, но пуговицы все же застегнули и первый шаг можно было делать, держась за стул. Покачалась, постояла, пока прекратился шум в ушах и медленно дошла до двери, оценивая состояние на четверку с минусом. Ничего, все пройдет, руки-ноги на месте, даже по голове особо не попало, значит жить будем! В коридорчик я вывалилась почти сама, постояла у косяка и пошла в сторону виднеющейся лестницы, но услышала за дверью разговор и остановилась. Подслушивать нехорошо…
— Нехорошо подслушивать, госпожа Валерия, — в дверном проеме возник чин в черной форме, с интересом оглядывающий меня сверху вниз, — пора бы уже знать об этом! Вас извиняет лишь то, что на данный момент вы еще не совсем здоровы. Прошу вас, — он вышел в коридор и вытянул руку приглашающим жестом в сторону комнаты, — мы уже закончили. Проходите. С вами мы поговорим чуть позже, а сейчас позвольте откланяться. Да проходите же, что вы встали, как вкопанная!
Комната была примерно такая же, как и моя, с той же самой обстановкой и отличалась лишь наличием стола у окна, на котором были навалены книги и небольшая куча скомканных вещей. Под столом блестели сапоги, а на спинке стула висел уже знакомый синий мундир, чистый и выглаженный.
— Здравствуй, — я встала у косяка, и все слова сразу потерялись безвозвратно.
— Полюбоваться пришла? Или соскучилась?
— Перестань… — внутри грызло то, что называлось совестью и смотреть в глаза не было сил. Чем оправдываться за сделанное? — Я не могла по-другому. Я и сейчас не могу в это поверить… умом понимаю, а поверить не могу.
— Я тоже не мог поверить год назад, но пришлось сдаться под гнетом обстоятельств. Ты всю дорогу от Арсворта доказывала мне обратное, пока я не поверил.
— Тогда все было по-другому, а сейчас…
— А чем то, что произошло сейчас, отличается от того, что было тогда?
— Тебе не надо было выбирать, а я… — последнее воспоминание о фигуре с поднятыми кверху руками вызвало слёзы и я отвернулась к стене. — Я никогда не разделяла внутреннее и внешнее, первое всегда следовало за вторым… только у вас это оказалось возможным и я не могу это принять. Может быть, со временем, но сейчас… не могу. Да еще эта рожа! — в сердцах я стукнула кулаком по стене, — хоть бы кто-нибудь другой попался, и то было бы легче!
— Ну извини, что так получилось. Вилл, конечно, был лучшим выходом, раз ты собиралась жить с ним в лесной деревне и обзаводиться хозяйством, но в тот момент я почему-то о нем не вспомнил. Вот уж никогда не подумал бы, что ты могла влюбиться в такую образину!
— Что… в кого влюбиться?
— В Вилла, конечно, — хмыкнули с кровати, — и еще доказывать мне, что внешность только поначалу имеет значение, а главное то, что внутри. Шерсть в ушах и живот тебя не смущали, даже поцеловать обещала… потом. Было дело, признавайся? Только честно!