Как положено обращаться к здешним божествам и благодарить их? Не всегда желаемое можно выразить словами, главное здесь — настрой души, а слова лишь звуки, слетающие с языка. В сумеречной тишине каждый шорох казался в десятки раз громче, чем был на самом деле и любая фраза, слетевшая с языка, казалась лишней и грубой. Можно мысленно поблагодарить тех, кто приложил свою руку к происшедшему…
Тук-шорк… тук-шорк… странные звуки медленно приближались сзади, отрывая от дум о высоком. Вроде бы шаги напоминает, только вот очень странные. Еще один поздний посетитель?
— Лерия? — Вилл протиснулся боком через протестующе скрипнувшую дверь и встал на светлой полосе, осматривая скромное убранство храма. — Ты хотела о чем-то попросить Айди? Но почему не днем?
— Не знаю. Наверное, потому, что когда я стою тут одна, то мне кажется, что я разговариваю с местными божествами напрямую и никто не мешает нам слышать друг друга. Мне не о чем просить в этом храме, я пришла сюда с единственной целью — поблагодарить их за то, что ты остался жив.
— Вот как? — в коротком вопросе смешались удивление и настороженность. — Даже в таком виде? Каждый раз кривишься, словно уксуса хлебнула, если не отворачиваешься вовсе…
— Не вскидывайся. — В пространстве зала моментально затухало эхо и было очень хорошо слышно каждое слово, несмотря на расстояние. — Еще в Арсворте я просила их помочь тебе, только не предполагала, что все повернется таким образом.
— Не обязательно произносить вслух желаемое, достаточно подумать о нем или представить, как было бы хорошо избавиться от неудобных людей и проблем.
— Я не думала о таком. Может быть ты сам хоронил глубоко в себе подобные мысли?
— Например?
— Например, как ты хотел разрушить здание тюрьмы в Арсворте?
— Дед выжег огнем то, что оставалось после смерти его отца, и я был уверен, что подобное не повторится никогда. Но в самих стенах осталась память о прошедшем… могу допустить, что в тот момент, когда мы с… ним попали вовнутрь, всколыхнулись слишком многие воспоминания и твое обращение к Айди совпало с ними. Руки как-то не доходили сделать это самому, — в голосе послышались виноватые нотки, перешедшие в недоумение, — но я не предполагал такого финала, которому был свидетелем здесь!
— Я тоже, — затрепетали огоньки в чашах, подергались и затихли, — не предполагала такого. В Арсворте я просила одного — лишь бы ты был жив… да и он тоже. А про Флойда и тем более мыслей таких не было! Не веришь? Клянусь, что я не желала смерти никому! Мне очень жаль, что для них… закончилось тупиком. Вилл, это неправильно, понимаешь? Неправильно! Они не должны были погибать да еще так страшно! Оба могли бы жить и дальше, один в Делькоре, второй в Неймаре, а мы в Бернире! Со временем стерлись бы острые углы, все бы забылось…
— Ты права, — Вилл подошел ближе и встал рядом, разглядывая то ли серую стелу с шариком, то ли гаснущий огонь в чашах, — любая смерть неправильна. Но здесь мало одного твоего желания, даже обращенного к богам. Они сами… оба выбрали свою судьбу, а остановить их оказалось не под силу даже Айди. В каждом из нас есть темная сторона и только от нас зависит, чтобы она не взяла верх над светлой частью. Ненависть и злость сжигает страшнее огня… она выжигает изнутри и, если вовремя не остановиться, то можно потерять и душу и жизнь. Не знаю, что хуже…
Ненависть сжигает изнутри? Понимание услышанного доходило, как через толстый слой ваты, заставляя посмотреть на давно произошедшие события под совершенно другим углом зрения. Год назад в Рифейских горах погибла Дайлерия, но она могла бы жить и дальше, если бы не её ненависть к Орвиллу… да и ко мне заодно. Райшер… чем я вызвала у него страстное желание отомстить? Он даже говорить не мог спокойно, если слышал мое имя — Желлина упоминала об этом, а причин не верить ей у меня нет. Флойд… ненавидел Орвилла до такой степени, что был готов уничтожить его любой ценой? Помнится, когда-то я тоже ненавидела всё вокруг, но сумела подавить в себе ядовитые ростки… а если бы не смогла? Дайлерия провоцировала меня, обещая отмщение, только вот о цене не было сказано ни слова. А цена-то за свершившуюся месть ох, как высока…