— Госпожа Дайлерия, — Никомус прервал мои измышления, присев на стул напротив, — в полдень все начнется, вы будете переодеваться?
— Платье, что ли, покрасивее одеть надо по этикету? Не буду, лучше сапоги получше поищу, — я с сомнением вытянула ногу с коротким и широким голенищем. — Повыше надо и поуже. И подошву потолще.
— Походные, что ли? — обрадовался мажордом, — так бы и сказали давно, сейчас пошлю кого-нибудь за ними! Криста! Криста, иди сюда, — начал он втолковывать подбежавшей служанке суть проблемы и быстро вытолкал ее из столовой.
— Никомус, а где гости-то все? — вдруг вспомнила я вчерашний прием.
— Как это где? Да все уже давно встали и кто в саду гуляет, кто за ворота пошел. Господин Деннель и господин Гаран проверяют, все ли сделано, чтоб осечки не получилось и чтоб топор поострее наточили. Зачем народ мучить ожиданием? Отрубят голову с одного раза, господин Деннель уловит душу или что там у него есть, у вилта у этого, подпишут все бумаги и сожгут тело. Жаль, что детишек это все не вернет, да тех двоих… а так все по справедливости будет.
— Ну если по справедливости, то я согласна, — идти все равно не хотелось, хоть убей. Да еще после всего Деннель должен вместе со мной что-то там открывать, но это уже не моя забота.
Приближался назначенный полдень. Я вышла на двор, постояла и пошла в садик, посидеть у бассейна. Вода была по-прежнему холодная и вкусная, и от созерцательного состояния отвлекли только громкие голоса, разыскивающие меня.
— Да здесь я, здесь, — откликнулась я на зов, открывая ажурную калитку.
Во дворе было не протолкнуться от народа, собравшегося поглазеть на бесплатное зрелище. В основном это были не стражники, как я ожидала увидеть, а вчерашние гости и слуги, жужжащие в теплом солнечном воздухе, как большие мухи. Входные ворота были широко открыты и за ними тоже виднелись люди в более простой одежде — скорее всего, это были местные жители, собравшиеся посмотреть на справедливую казнь злодея. Там-то как раз и стояли мужчины в блестящих доспехах с копьями, огораживая редкой цепочкой с обеих сторон последний скорбный путь приговоренного. Далеко впереди виднелись дома, уходящие вправо и влево, а пространство между ними походило на площадь, на которой копошились маленькие фигурки. Стало быть, последний путь был недалек, чуть поменьше километра. Тоже неплохо, идти недалеко, да и чем короче путь, тем меньше возможностей сбежать.
Затрубил рожок, Бежар распахнул двери тюрьмы и все, как по команде, рассредоточились за спинами стражников, стоящих от крыльца до входных ворот. Этих было шестеро, двое встали у крыльца, а четверо отошли к воротам, лениво перехватывая копья толстенными длинными перчатками. Сперва было тихо, потом из темного проема стал доноситься звон, приближающийся с каждой секундой.
— Дайлерия, — рядом стоял Деннель, разглядывая происходящее, — сейчас его выведут, поведут вон туда, — он махнул рукой в сторону деревни, — мы следом пойдем. Ты держи его под контролем, лучше сразу скрути, а я за воротами присоединюсь. Они, конечно, без магии, но силы-то не занимать, двоих сразу уложит если что. Я шестерых с собой взял на всякий случай, но доспехи у них слабые, разве что точно не дадут жизни лишить. Редко их берем после запрета, проще самим довести до места… но раз положено зрителей охранять, то ничего не попишешь. Гаран уже там стоит, но он не маг, ему только подписать и все. С тобой все нормально? — он заглянул мне в глаза и дружески хлопнул по плечу, — ну и хорошо. Удачи… нам!
Мужчина уже ушел к воротам, делая в воздухе пассы руками, а я замерла, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть то, что происходило на крыльце. Толпа была не такая уж и большая, как показалось поначалу, многие ушли уже за ворота и в проеме были видны только их спины, спешащие к месту казни, чтобы занять хорошие места. Во дворе осталось человек двадцать, считая стражников, в основном это были слуги и несколько вчерашних гостей, так что плотной стены из нас не получилось. Деннель стоял посреди арки ворот, широко расставив ноги и наблюдал за происходящим во дворе, когда звон цепей раздался уже так близко, что все одновременно уставились на выходящего из подземелья.