Первым вышел Бежар в своих темных доспехах, по которым уже не бежали радужные сполохи. Держа в толстых длинных перчатках цепи, он передал их стражникам, стоящим по обе стороны от дверей и отошел в сторону, уступая дорогу… ну вот, вилт и вышел на солнечный свет, где его было хорошо видно. Как я и думала, отталкивающее впечатление только усилилось, женщины стали зажимать носы, а мужчины фыркать в сторону. Вилт был повыше среднего человеческого роста, живот отвисал вниз, скрывая… хм, да черт с ним, что у него там находится, разве что смотреть на заросшую рыжеватой жесткой редкой шерстью шкуру было неприятно. Передвигался он на двух ногах вполне человеческого вида, а на когтистые руки были одеты толстые железные кольца, от которых и шли к стражникам цепи достаточно убедительного вида. Зубами не перекусить, да и кусачек я таких нигде рядом не приметила. Стражники дернули вилта за скованные руки и он пошел за ними, загребая ногами пыль и наклонив голову.
Нет, я вполне понимала, что ведут убийцу, на руках… или лапах которого кровь людей, но видеть вот так рядом того, кому через четверть часа отрубят голову, было по-человечески невыносимо. Несмотря на свой отталкивающий внешний вид, вилт, похоже, понимал, что его ждет… впрочем, о чем я говорю, он же вполне разумно спрашивал меня там, в камере! Я разглядывала вилта, пока он медленно двигался за стражниками, не поднимая головы, а он опустил скованные руки и выражал полную покорность своей судьбе, находившейся в руках людей, взиравших на него со всех сторон с ужасом и презрением. Видна была только склоненная голова с жесткой спутанной рыжеватой шевелюрой и мясистое ухо.
Неожиданно вилт поднял голову и со звероподобной морды на меня уставились вполне человеческие глаза с выражением такой ненависти, что по спине пробежала стайка холодных мурашек. Я вздрогнула, а дальше… Дальше все произошло так быстро, что я даже не успела заметить отдельных действий, только дернулись стражники, держащие цепи к вилту, а вот они уже летят, раскиданные им в разные стороны, непонятная сила дергает меня вперед, крутит и я уже стою с захваченными сзади руками, а вокруг горла обвивается цепь, не давая сказать ни слова и звериный запах обволакивает со всех сторон…
На дворе воцарилась мертвая тишина, в которой только кто-то тоненько скулил, как побитая собака, да сзади тяжело сопел вилт, обдавая затылок горячим дыханием. Деннель уже бежал от ворот, разводя в стороны руки, но остановился, как вкопанный, рассматривая произошедшее во дворе. Замерли стражники, как будто по команде, и только те двое, что отлетели в стороны от вилта, медленно понимались из горячей пыли.
— Всем не двигаться, — глухо рыкнул вилт сзади меня, — иначе я убью ее одним движением.
Натянувшаяся цепь пережала горло и крохотная струйка воздуха оказалась недостаточной для поддержания жизни. Перед глазами закружились разноцветные шарики, я захрипела и задергалась. Вилт отпустил цепь совсем на чуть-чуть, но этого уже хватило, чтобы не умереть. Все по-прежнему стояли молча, как будто ожидали чего-то и глухой лязгающий голос заговорил снова, только уже тихо и… мне, а не всем.
— Повторяешь за мной, слово в слово. Одна ошибка и ты умрешь. Поняла?
Я кивнула и цепь еще немного ослабилась.
— Принести сюда.
— П-принест-ти с-сюда…
— Одежду для меня…
— Од-дежду д-для меня…
— Лошадь…
— Л-лош-шадь…
— Мой походный мешок…
— М-мой п-походный м-мешок…
— Плащ с капюшоном…
— П-плащ с к-капюшоном…
— Нож в ножнах подлиннее…
— Н-нож в н-ножнах п-подлиннее…
— Простите, госпожа Дайлерия, — осторожно шевельнулся Никомус, где-то среди зрителей неудавшегося спектакля, — какую вам одежду и плащ принести?
При этих словах цепь моментально перехватила мне горло, лишив возможности говорить, а вилт за спиной рыкнул в ухо:
— Не мне, а ему. Живо!
— Не мне, а ему. Живо, — послушно повторила я, как только цепь была ослаблена.
— Сейчас-сейчас, — забормотал мажордом, делая какие-то знаки служанкам. Девушки осторожно отходили задом к дому, поднимая руки ладонями кверху успокаивающим жестом.
— Мешок… какой изволите?
— Черный, кожаный! — голос вилта оглушил меня, но даже потрясти головой было невозможно, так сильно врезалась цепь в гортань.