Дальше я распиналась, как произносила первый тост, как по моей просьбе Никомус подбирал самые большие фужеры и как я потребовала, чтобы все пили до дна, иначе никому из сидящих за столом не будет способствовать удача. Вилт шел впереди, но голову повернул набок, чтобы ничего не пропустить из рассказанного и при этом даже ухо у него, казалось, шевелится от напряжения.
— Вилл, ну так что там насчет еды-то? Может, чего-нибудь поискать в лесу, хоть корешки какие, а то мы и до воды пока не дошли сегодня. Ну почему я не попросила еще с собой кресало положить, так бы костерчик запалили, пообсушились бы, погрелись!
— Кресало? Зачем тебе кресало? — спросил вилт и в его лязгающем голосе явно прозвучало удивление.
— Да говорю же — огонь развести, может, хоть рыбку какую бы поймали, так запекли бы… — мечтательно протянула я. — Ну не рыбку, птичку… да хоть корешков бы запечь…
— К вечеру, если повезет, кусок хлеба получишь, — хмыкнул вилт и больше я от него не могла добиться ни слова, как ни старалась.
С первыми сумерками мы спустились с высокой гривы, по которой шли с самого полудня. Лес становился все жиже и сырей, тропа вилась между небольшими холмами и от нее во все стороны отходили многочисленные отворотки. Вилт вставал на каждом перепутье, принюхивался и выбирал направление, по которому и следовал дальше. Мне оставалось только идти следом и теряться в догадках о цели путешествия. Если сказал про хлеб, значит, мы должны прийти в какую-то деревню. Может быть, там живут беглые вилты? Представив себе эту картину, я почесала затылок. Искусственно созданные магами и живущие ограниченное количество времени, вилты вряд ли могли уходить в тайные поселения. К тому же для этого необходимо иметь пару… или они почкованием размножаются? А Вилл тогда кто? По характеру и телосложению — мужчина, подробности не разглядела, живот мешает, но журчит определенно по-мужски, поворачиваясь, между прочим, ко мне задом. А в деревне той кто живет, колдун? Или там меня встретят с радостью и сразу на студень отправят?
Сумерки уже загустились в сырых распадках, по которым мы шли в известном только вилту направлении, впереди деревья расступились и была видна большая пустошь, сплошь покрытая редколесьем и крупными валунами. Слева, по краю пустоши, тянулся большой вал из камней, темных и неприветливых. Вдоль вала шла натоптанная тропка, на которую и свернул вилт, предварительно понюхав воздух. Постоял, недовольно рыкнул, покрутил головой во все стороны и даже присел на корточки, рассматривая землю, но все же пошел вдоль вала. У первого камня опять остановился, достал из мешка большой нож, переданный еще во дворе замка и переложил мешки на левое плечо, осторожно ступая по высохшей земле. Я шла следом, отступив на шаг сзади в сторону пустоши, но никакой опасности не видела. Ну лежат себе камни, так у нас таких стен пруд пруди, а уж с пустоши и подавно никто незамеченным не подберется! Змеи, они вечером прячутся, погревшись днем на солнце, шакалы какие-нибудь видны издалека, гораздо бОльшую опасность представляют из себя вредные насекомые, которых не видно под ногами. Но тут главное — не садиться на землю, вот рассказывали мне про каракуртов и тарантулов ребята…
Тихий свист со стороны каменной гряды я расслышала не сразу, но то, что это представляет собой опасность, поняла по поведению вилта. Он отшвырнул мешки в сторону, перехватил поудобнее нож когтистой лапой и начал махать им в воздухе. Беспорядочные, казалось, движения, носили четко выраженный ритм — провел ножом по горизонтали над головой, перед собой параллельно земле, обрубил сзади, повернулся, потом начал резать в обратном порядке, опять повернулся и пошел вперед, повторяя те же режущие движения…