Это было уже слишком. Мария взорвалась хохотом, успела, однако, предпринять отвлекающий маневр: вскрикнула, показывая пальцем за окно:
— Смотрите… там… такой смешной… такой…
Владимир приплюснул нос к окну, вглядываясь в густую темень. Недоумение прочно поселилось на красивом лице его.
— Я ничего не вижу, там темно…
— Наверное, показалось. Простите меня ради Бога, — еле успокоившись, сказала Мария. — А вы, следовательно, считаете себя смелым?
— Почему? — не понял Владимир.
— Но вы же сами сказали. Вот только что. На французском: судьба помогает смелым.
— Ах, да. То есть, я не то чтобы… Это может показаться… А, впрочем, да. Не буду хвастать, но трусом я никогда не был.
— Я к тому, что в этом году почему-то участились нападения на советских курьеров, — как бы между прочим обронила Мария. — И именно в поездах. И именно в Польше, на её территорию мы скоро въедем.
— Думаю, вы можете быть спокойны. Вы — женщина. Причём, очень красивая, — не преминул ввернуть комплимент Владимир. — Вы находитесь под защитой трёх мужчин. И, наконец, вы — не курьер.
— Все эти пункты пуля способна перечеркнуть в один момент, чтобы вынести свою убойную резолюцию.
— Ну, пули, положим, имеются и у нас, — Владимир раскрыл портфель, в руках у него оказался маузер. Уже повидавший виды, но сохраняющий свою жутковатую красоту.
— Боже мой! — Мария, сделав вид, что невероятно перепугалась, отшатнулась к стенке, поджала ножки… Словом сделала всё, что обязана была исполнить перетрусившая неженка. — Он — настоящий?
— Он — самый что ни на есть настоящий. И даже может стрелять.
Владимиру понравился её испуг. Он полагал, что испуганная женщина наполовину уже во власти мужчины. Поэтому маузер в его руках стал крутиться, щёлкать и даже чем-то звякать.
— И вам приходилось стрелять из него?
Мария вдруг напряглась. Она вспомнила этот маузер. Хотя тогда в вагоне и было темно, и видела она только ствол, направленный на неё, но каким-то потусторонним чувством поняла, что перед ней сейчас маячит именно тот маузер, чуть было не прикончивший её жизнь.
Владимир ощутил её напряжение, положил руку с оружием на сиденье:
— Мне не часто пришлось стрелять из него, успокойтесь, милая Машенька.
— Но вы всё-таки стреляли? И прямо в людей?
— Машенька, но ведь шла война, на войне приходится стрелять. Если не ты, то в тебя. À la guerre comme à la guerre.
— Да, конечно, на войне, как на войне. Вы не думайте, — Мария заставила себя успокоиться. — я не боюсь. Мне просто немножко страшно. Но ведь со мной вы.
На этих словах Владимир задышал чаще. Что-то собрался сказать…
В коридоре вдруг раздался частый перестук от ног быстро идущих людей. Раскатился громко голос, выкрикивавший команды на неправильном французском: «Всем оставаться в местах. Из купе не выходить. Ослушаться — стреляем, убиваем в месте. Приготовить деньги, ценности, документов!»
Владимир, которому кровь бросилась в лицо, метнулся к двери, держа на отлёте маузер.
— Накаркала сука, — прошипел на ходу.
Поспешно оглянулся на Марию, не слышала ли.
Она, конечно, услышала, но не подала виду — как бы испуганно вжалась в угол. На самом деле — подобралась, готовая вступить в схватку.
— Нас ведь не убьют? — тихо прозвучал её голос.
— Хотелось бы надеяться.
Владимир даже не оглянулся. Лоск слетел с него, сейчас это был битый хитрованец, который прислушивался к тому, что происходит в коридоре. На лбу его выступили капли пота.
А в коридоре творилось непонятное. Чей-то высокий голос зачастил на странном языке с мяукающими интонациями. Чуть погодя топот ног стал удаляться. Марии показалось, что кричит Радек. Это оказался действительно его голос. Через секунду дверь купе отъехала, показался и сам Радек. За ним виднелось встревоженное лицо Вартбурга.
— Мария, вы не пострадали? У вас есть всё хорошо, — тревожно спросил граф, деликатно подталкивая Радека в купе. Тот вошёл, уселся, весело глянул на Марию.
— Что — здорово испугались, милая Маша?
— Стыдно признаться, но — да, — Мария сделала вид, что переводит дух. — Однако, я верила, что мои рыцари придут ко мне на помощь. И они пришли. Но кто это там был? И на каком языке вы с ними говорили? Неужели на китайском? В Японии я слышала его.
— Вы были в Японии? — удивился Радек, — Нет, вы положительно неисчерпаемая женщина и не перестаёте удивлять меня. Граф, снова и снова признаюсь, что категорически завидую вам.
— Я сам себе часто имею завидовать, — отозвался граф.
— Так как же насчёт китайского? — напомнила Мария.