Вот их и четверо осталось.
За следующей парой Пётр Христианович наблюдал внимательно, ни на что не реагируя. Ванька ему руку вновь мазью мазал, тоже чуть приложился плечом о землю, сержант Михеев воды, вином разбавленной, сунул пиалку, граф отметил это краем сознания, но от схватки главного соперника взгляд не отвёл. Первые пару минут, впрочем, ничего интересного не происходило, противники вяло боролись за хороший захват. А потом, бац, и Марат уже стоит, а противник лежит на земле рожицей в пыль зарывшись. Бросок был молниеносный. Ну, в принципе — обычный бросок через плечо из стойки. Сложный приём. Потом только чуть довернул уже в воздухе соперника Марат, чтобы тот не на бок, а на живот прилетел. И бросок-то скорее на силу, чем на технику, почти не подготовленного соперника перебросил через себя князь черкесский. По идее нужно было чуть оттолкнуть его и ловить на обратном движении, а тут прямо из стойки статичного соперника.
Серьёзная сила в руках у Пщышхуэ. Опасный соперник.
Со своим кабардинцем Брехт возился долго. Не потому, что соперник был равный ему по мастерству и силе. И в том и в другом уступал. Пётр Христианович, пытался на нём отработать приём тот же самый, который принёс победу верховному князю черкесов. Это вообще сложный приём, бросать через себя из стойки не просто. Тем более что занимаясь самбо почти его и не отрабатывал Брехт в юности. Гораздо же проще бросить через плечо с колен, и плюсов куча, можно сразу перейти на удержание, и рычаг есть. У броска из стойки тоже плюс есть. Если такой бросок удастся, то хоть в самбо, хоть в дзюдо это чистая победа или япон. Но не отрабатывал, так изредка, а на соревнованиях ни разу не применял. Вот и решил попробовать. И раз за разом соперник вывёртывался. Без куртки или кимоно вообще нереально. Соперник был не размят, он дубово боролся за захват, а потом пытался выдернуть Брехта на себя, но делал всё это медленно. Граф легко срывал захват и вновь пытался закинуть кабардинца себе на плечи. Нет. Чувствуя, что противник уже на ногах почти не стоит, пытаясь повиснуть на нём как в боксе, Пётр Христианович просто дёрнул его на себя и повалил лицом вниз без всяких приёмов. С этой эпщэры-банэ вообще настоящие приёмы забудешь.
Уходя с «ковра» Брехт посмотрел в ту сторону, где приметил сидящего на седле, брошенном на землю, Марата Карамурзина. Князь улыбнулся, заметив взгляд, и помахал ему рукой. Финальные схватки назначили через полчаса, давая двум лучшим борцам отдохнуть немного. Пётр Христианович сначала лежал с закрытыми глазами и составлял план на поединок, как делал это всегда, и вдруг понял, что он старый осёл. Нельзя выигрывать у Пщышхуэ. Это будет смертельная обида для гордого горца, он, вон, сколько усилий приложил, пытаясь на Брехта сильных борцов натравливать, очень ему нужно выиграть. И в то же время нельзя проиграть, как правильно сказал Зубер, никто не пойдёт в войско слабого. Проиграть — значит показать свою слабость. И что?! Выиграть нельзя! Проиграть тоже нельзя! В борьбе ничьей не бывает. Это не футбол. Стоп. Про футбол нужно подумать. Горцы эту игру должны оценить. Тьфу! Делать что?
Всё же нужно сдаться, но не сразу. Нужно уронить князя несколько раз, но на спину или на бок, а потом сдаться, типа, всё не могу, плечо вывихнул, сдаюсь. Нет. Плечо не пойдёт. Тогда получится, что Марат не выиграл. Просто сдаться. Твоя моя победил. Сдаюсь.
— Вашество!!! Вашество! Зовут. — Тряс его Ванька. Заснул что ли?!
Событие шестьдесят третье
А какой смысл покупать машину, чтобы разъезжать по асфальту? Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта.
Какой-то умный человек написал. Откуда он про Брехта узнал. Чуйка.