— Грицай, — подсказал Ганжа.
— Видите ли, товарищ Грицай, перераспределять землю больше не будем. Это категорически запрещено, потому что перераспределение земли не принесет ничего хорошего…
— А как же нам тогда быть?
— Остается единственный путь — коллективизация: общая земля и общий труд на общей ниве.
— Это что, под одним рядном спать, из одной миски хлебать? — выкрикнул кто-то из задних рядов.
Ганжа поднялся, строго посмотрел туда: а ну, кто там языком болтает? Выходи вперед, если уж ты такой нетерпеливый, и расскажи, от кого ты слышал эти кулацкие бредни! И крестьяне, которые было зашумели все сразу, постепенно стихли и снова повернулись к Гинзбургу.
— Товарищи, никто не будет принуждать вас вступать в коллективное хозяйство. И под одним рядном вповалку вам спать не придется… Сколько в вашем селе душ, товарищ Ганжа?
— Семьсот тридцать два человека.
— Какое же рядно нужно, чтобы всех ваших людей укрыть им? — спросил Гинзбург присутствующих. — Вот видите, вам смешно! Кулаки и их подголоски ничем не брезгают, чтобы скомпрометировать идею коллективизации. Запомните раз и навсегда, товарищи селяне: никто и никогда насильно не будет гнать вас в коммуны или коллективные хозяйства. Сама жизнь убедит вас, что трудящемуся селянину нет другого выхода, как объединиться в колхозы.
— Оно, товарищ секретарь, хорошо вас слушать, — вставил и свое слово Иван Приходько. — Оно-то конешно… Только вы, извините на слове, не знаете наших людей… Тут чужих быков запряжешь в один плуг, да и то норовят друг другу глаза рогами выколоть. А вы хотите, чтобы наши люди сообща один плуг перли… Вон у соседа моего женились два сына и живут вместе с отцом. Так день и ночь невестки грызутся, как бешеные собаки, все работу между собой никак не разделят. А вот недавно даже на полу межу провели… Или, к примеру, Протасий… Да кто с ним в один плуг впряжется, тот белый свет проклянет! Ты будешь тащить вперед, а он начнет упираться. Ты упрешься — он тогда вперед будет рваться. Вот так и будут пахать до тех пор, пока бурьян с головой покроет их! — под одобрительный смех закончил Приходько.
Протасий же сидел, словно и не о нем шла речь. Затягивался цигаркой, надвинув шапку на глаза, а когда Иван окончил, только плечами пожал, словно отгонял от себя назойливую муху.
Гинзбург больше не спорил. По собственному опыту знал: крестьянина голыми словами не возьмешь, митинговыми призывами не убедишь, да и вопрос такой, что за один вечер не решишь. Высказал им свою идею, заставил их призадуматься, а теперь пускай сами поразмышляют. Поэтому посмеялся вместе со всеми, перешел к другим делам.
— Как у вас обстоит дело со школой, товарищи селяне? Вот товарищ Ганжа жалуется, что никак не может договориться, строить новую школу или не строить…
— Так чего же, мы не против! — зашумели крестьяне. — Коли надо, так надо…
— Сколько в селе детей школьного возраста?
— Да считайте, что без двоих сотня, — ответил Ганжа. — В этой области наши люди не ленивы…
— А сколько охвачено школой?
— Шестьдесят три.
— Вот видите: тридцать пять детей не учатся! Разве это порядок, товарищи? По дороге я заехал в вашу школу. Теснота, темнота, потолок вот-вот обрушится, печи дымят… Чужих детей и то жалко посылать в такую школу, а это же ваши дети. Что они вам скажут, когда вырастут? Вот, мол, помещиков и капиталистов свергли, о новой светлой жизни кричали, а нас в старорежимной церковноприходской школе морили… Позор, товарищи селяне! А тебе, товарищ председатель, в первую очередь должно быть стыдно…
— Видишь ли, товарищ, мы уже собирали крестьян по этому вопросу… — начал было объяснять Ганжа, сердито хмурясь.
— Ну, и до чего договорились?
— В том-то и беда, что с нашими людьми легче на матице вместе повиснуть, чем о чем-нибудь важном договориться! Одни кричат, что надо вносить деньги на школу от едока, а другие — по количеству земли, от десятины…
— Я думаю, что с десятины будет справедливее.
— А если у кого нет детей? — раздался голос с порога. — Которые бездетные? Так им за что платить?
— Надо платить всем! Школа, товарищи, не частная лавочка, а наше общее дело… Поэтому никто не должен уклоняться от внесения денег. К тому же в новом помещении будут не только обучаться дети, но и откроется ликбез. Советская власть, товарищи селяне, одной из главнейших своих задач поставила ликвидацию неграмотности. Так что и бездетным школа нужна!
— Да уже некоторые ходят, — снова не выдержал Приходько. — Вон Василь Передерни как выйдет к доске, так только пузыри носом пускает. Вспотеет так, словно две копы смолотил.