Когда фигура приблизилась, тихо окликнул:
— Куда, старик, чешешь?
«Дед» только ахнул, затряс бородой.
— А чтоб ты был так здоров, как напугал меня!
— Проходи, дед, проходи! Никто тебя не тронет.
«Дед» подошел ближе, протянул палку:
— Подержи, сынок, а то у меня очкур от страха развязался.
Бандит протянул руку, но палку взять не успел: «дед» с юношеской ловкостью схватил его за запястье, дернул к себе и изо всех сил ударил в зубы…
— Готово? — спросил Светличный.
— Как было приказано… И не пискнул!
Бандит неподвижно лежал на тротуаре, а Сидоренко, сняв кожух и шапку, безуспешно пытался оторвать бороду.
— Чем ты ее, черт, клеил, что оторвать не могу?
— Потом отдерешь, — сказал Светличный. Он все еще стоял перед калиткой, не решаясь открыть ее: а если Артист и во дворе выставил дозорного?
— Товарищ начальник, а может быть, лучше зайти из моего двора? — подошел к нему мужчина.
— А там что, тоже есть калитка?
— Калитки нет, но я когда-то оторвал там доску. Держится на одном гвозде. Отодвинуть ее — раз плюнуть…
— Ну что ж… ведите, показывайте доску. — И Сидоренку, который все еще возился с бородой: — Оставайся тут, возле своего крестника, чтобы не вздумал кричать, когда очнется…
Мужчина провел их через двор, через сад, остановился перед высоким забором.
— Вот эта доска. Вот она. Я сейчас отведу ее, а вы лезьте…
Просунув голову в узкое отверстие, Светличный внимательно осмотрел двор. Там никого не было, стояла тишина. Даже из дома, в котором окна были закрыты тяжелыми ставнями, не доносилось ни единого звука. «Хитро придумали, ничего не скажешь: брички в овин, лошадей в конюшню, а сами в дом и в постель. Попробуй-ка найти!..»
Светличный немного подождал: не появится ли еще один дозорный? Но дозорного не было. Очевидно, Артист решил, что и одного достаточно. Что же, тем хуже для него. Светличный шагнул во двор, осторожно подошел к дому, приложил ухо к ставне — ни звука! Тихонько потрогал щеколду-дверь, — как и следовало ожидать, заперта.
Что же делать? Не торчать же тут до самого утра?
— Ну-ка, позовите Сидоренка. Если бандит очухался, тяните и его.
Бандит уже очнулся. Шел как-то странно, раскорячившись, будто пританцовывал: предусмотрительный Сидоренко не только снял с него пояс, но и обрезал все пуговки.
— У вас солома есть? — спросил Светличный у мужчины.
— Да чего доброго, а соломы хватает…
— Тащите охапку. Хлопцы, идите кто-нибудь помогите…
Пока ходили за соломой, Светличный допрашивал бандита:
— Артист тут? Только не вздумай врать — шкуру спущу!
— Да чего бы это я вам врал! — даже обиделся бандит. — Тут Артист…
— Сколько еще с ним?
— Семеро… Да хозяин… Да две дочери…
— Девушки взрослые?
— Да уже годные… Старшая — маруха Артиста…
— Ага… Принесли? — это уже к мужчине. — Вот и хорошо… А теперь, хлопцы, скручивайте пучки. Да не жалейте соломы, делайте их побольше…
Хлопцы скрутили не пучки, а пучища, кто сколько успел.
— Становитесь по два возле окон. Спички у всех есть?.. Как взмахну рукой, поджигайте пучки и изо всех сил размахивайте ими перед окнами. Понятно?
Пока хлопцы расходились, Светличный снова обратился к бандиту:
— Кричать умеешь?
— А что, бить будете?
— Если будешь такой умный, то и всыплю! Я спрашиваю: умеешь кричать?
— Да вроде умею…
— Твое счастье. Так вот, когда я скомандую, стучи в окно и что есть мочи кричи: «Горим!..» Понял?
— Как же я буду стучать? Штаны упадут!
— Черт с ними, со штанами, потом поднимешь!
— А помилование будет?
— Будет, будет… В зависимости от того, как кричать будешь… Сидоренко!
— Я.
— Стой возле него, следи, чтобы не кричал чего лишнего.
— Да что я, маленький? — снова обиделся бандит, но Светличный уже не обращал на него внимания, с остальными сотрудниками, которые были без факелов, бросился к двери. Вытащил наган, сдвинул фуражку на затылок, взмахнул рукой: начинайте!
Дружно чиркнули спичками — пучки соломы вспыхнули яркими факелами, кровавыми отблесками осветился дом.
— Пожа-ар!.. Гори-и-им!.. — заревел бандит, барабаня по ставне с таким старанием, что стена загудела, как барабан.
В доме в ту же минуту раздались тревожные голоса, грохот.
Одна из ставен вдруг выстрелила болтом, распахнулась с треском и со звоном рама, стекла так и посыпались, — милиционеры, размахивавшие пучками соломы, отскочили в сторону. А из хаты начали вылетать кожухи, пиджаки, платки, сапоги, подушки: хозяин спасал свое добро.