Ляндер слез с коня, за ним спешились другие.
— Никто не знает о нашем приезде?
— Да будто бы никто…
— Смотри!
Председатель обиженно засопел и уже совсем холодно сказал:
— Думаю, что дальше лучше идти пешком — не так слышно будет. Вы пойдете по улице, а я с частью ваших людей обойду через огороды. Думаю, что он в случае чего рванет не на улицу, а на огород…
Разошлись. Двинулись. И хотя до усадьбы отца Диодория было еще далеко, невольно шагали осторожно, крадучись.
В доме, к которому они подбирались, тоже давно погасли огни, и его владелец, отец Диодорий, спал сном праведника после дневных трудов. Спала и матушка, набегавшись за день по хозяйству. Не спала только дочь Вера: дождавшись, пока родители крепко уснут, бросилась в объятия Миколы. Вот эти тайные встречи, ласки и нежность удерживали Миколу, который никак не мог решиться покинуть их гостеприимный дом, где он задержался дольше, чем следует. Уже отец Диодорий намекал на опасность, которой себя подвергает, уже и матушка, подосланная им, деликатно спрашивала, не пора ли печь пироги на дорогу, а Микола все оттягивал и оттягивал, одурманенный, привороженный молодой поповной.
Они и сейчас лежат, прижавшись друг к другу, разморенные любовными забавами.
— Ты никуда не уйдешь от меня! — приказывает Верочка.
— Я вернусь!
— Я не хочу, чтобы ты куда-нибудь уходил! — возражает она и обиженно надувает губки. — Тебя могут… могут убить… Что я тогда буду делать без тебя?
— Не убьют. Коль до сих пор не убили, теперь уж не убьют…
— А когда ты женишься на мне?
— Когда снова стану хозяином…
Затем они лежат молча, прислушиваясь, как шуршит тихим мышонком дождь, навевая сон. И они, может быть, и уснули бы, если бы не внезапный стук в дверь.
— Батюшка, откройте!
Микола вскочил, словно на пружинах. Заметался по чердаку, одеваясь, зло зашипел на Верочку, когда она потянулась к нему руками:
— Лежи! Придут — скажешь, что спала одна…
И Верочка, охваченная страхом, снова упала на постель.
В дверь уже стучали, наверное прикладами.
— Хозяева, оглохли, что ли?!.
Щелкнула дверь, послышался встревоженный голос отца Диодория:
— Кто там?
Микола затаил дыхание.
— Это я, председатель, — донеслось со двора. — Откройте!
Отец Диодорий долго возился с запорами.
— Сейчас, сейчас! Заело, прости меня, господи! — громко приговаривал он.
«Чтобы я услышал», — догадался Микола. Держа в одной руке пистолет, в другой сапоги (вещевой мешок был уже за плечами), он подкрался к темному отверстию, прислушался.
Отец Диодорий наконец открыл дверь, и тотчас в сени ворвался сноп слепящего света. Ударил в лицо отца Диодория, прошелся по нему с ног до головы, заглянул в углы, и кто-то сурово приказал:
— Ведите в дом!
Миколе не надо было больше ничего объяснять. Тихонько вылез на крышу. Босые ноги так и поехали по скользкому железу, но он удержался, начал взбираться вверх, к трубе. А в это время в большой, просторной комнате допрашивали отца Диодория. Тот клялся: никого постороннего у него нет, хоть обыщите всю усадьбу, никого не найдете.
В комнату один за другим входили бойцы, коротко докладывали: «В кладовой ничего нет, в погребе не нашли…»
Тогда Ляндер спросил, впиваясь взглядом в отца Диодория:
— Может, и на чердаке никого нет?
Отец Диодорий заметно побледнел, но ответил:
— Клянусь богом, никого нет!
— Что же, придется проверить, — промолвил Ляндер. — А ну-ка, ведите нас, показывайте…
Тяжело, ох как тяжело подниматься отцу Диодорию по этой скрипучей лестнице! Творил про себя молитву о том, чтобы Микола убежал, чтобы его не застали на чердаке. И неожиданно остановился, обмер: постель! Остались же подушки, на которых спал Микола!
— Ну, чего остановился? — нетерпеливо спросил его Федько, который поднимался следом за ним.
Подталкивая отца Диодория, Федько, Ляндер и еще один боец взобрались на чердак. Двумя огненными глазами светят фонарики, движутся, ищут, и вот уже один из них добирается к тому месту, где была постель.
Отец Диодорий закрывает глаза: «Господи, сотвори чудо! Ослепи их, господи, не допусти гибели раба твоего верного!..»
— А это что?!
Удивленный возглас, который прозвучал над самым ухом отца Диодория, заставил его вздрогнуть всем телом. «Всё! Нашли!» Медленно открывает глаза и застывает, онемев от удивления. Освещенная двумя фонариками, на постели Гайдука лежит его дочь. Накрывшись до подбородка одеялом, она мигает ослепленными глазами.