- Нет, некоторые ушли туда, где светло, они теперь живут там. - Махнула обгоревшей рукой.
- А некоторые поджигали себя и всё кругом, только бы ярко, и больше и больше огня. Если я отвернусь, ты себя сожжёшь.
- Нет, я могу со всем справиться, я только посмотрю чуть-чуть на огонь, и от этого ничего не будет.
Аша забила в бубен, её голос походил на стоны умирающих тварей за порогом пещеры и Яса заткнула уши.
Огонь пришёл в самый тёмный час. Он упал из темноты сверху в темноту снизу. Первое, что они увидели - острая стрела, чертящая небосвод и за ней - абсолютная тишина. Всех звуков разом не стало, затихли даже призраки и их детские вечно зовущие за собой голоса. Прозрачные твари вдруг покрылись мутной пеленой, и сияющие во мраке ядовитые цветы угасли. Аша готова была поклясться, что слышала несколько глухих ударов, потом толчок. Обычно так случалось, когда что-то тяжёлое и древнее ворочалось в недрах земли. Но первозданных исполинов давно уже не видать.
А потом Он стал появляться тут и там. Первым знаком стало серое зарево на востоке, сначала оно пробивалось мутной пеленой, слабой и чуть живой. Аша думала, это пройдёт. Тьма пожрёт новое и гадкое, режущее глаза, и переварит. Тьма сделает из этого себе подобную тьму, и цветы снова примутся пульсировать в иссиня-зелёном ареоле, снова выйдет на охоту одинокое зверьё. Однако зарево не уходило.
Иногда оно вытягивалось аж до песчаников и хватало руками края грузных туч, подтягивалось следом, но что-то волокло его назад. В другой раз чуть живое билось блеклой полосой. Тогда Аша выходила на охоту как прежде и совершала старый ритуал. Но всё чаще небо становилось светлее и острее. Горели деревья, и повешенные на них тоже сгорали, их давно мёртвые глаза затягивало каменным бельмом. Даже мертвецы не привыкли к огню.
Часть племени ушла туда, где светло, говорят, теперь они охотятся там иначе. Говорят, теперь они всё время жарят пищу и ещё - боятся темноты. Другие тоже разводили костры, но не могли удержаться и поджигали себя сами, и даже уже не кричали, боль они со временем переставали чувствовать. Им нужен был огонь, ещё ближе, ещё жарче. Их глаза не отмирали, их глаза глядели жадно, и пламя плясало в широких зрачках.
Раньше Аша всегда отворачивалась. Она не могла долго выносить эту мельтешащую резь. Древние письмена подземных стен погасли, они больше не шептали призывов найти рог Непрощённых. Статуи с крыльями-лезвиями заворачивались в них и не разевали голодные рты на входящих в лабиринты.
Темнота отворачивалась, ворчала и отступала всё дальше.
Аша только раз видела беременную Старуху, которая смеялась, та тоже уходила на запад, через безбрежные моря, к вечным ледникам. Как говорили, там засыпают пожирающие себя змеи, и кутается в скалы Зодчий. Её род уходит в темноту, другие в свет - этих меньше. Но были и третьи, сжигающие себя.
Аша хотела напиться чужой крови, но даже кровь пойманного зверя оказалась частично красной и она долго плевалась и кашляла.
Яса проснулась связанной и зашлась ругаться, проклятия одно за другим срывались с языка. Сначала угрожала, билась в путах, потом плакала и просилась её отпустить.
- Мне совсем чуть-чуть, - говорила жалобно. - Ничего не случится, мне нужно только согреться. Тут так холодно и темно.
- Посмотри на белые шары, - говорила Аша, - их хватает.
- Нет! - Яса продолжала биться. - Здесь совсем темно, я же ничего не вижу!
Но Аша видела: все шрамы от ожогов, кожа "сестры по первой крови" густо усеяна ими. Некоторые уже зажили, другие въелись в тело навсегда.
В ту ночь они слышали плач в ночи, Жнец завлекал своих жертв. Но какой дурак откликнется на плач, разве что любители света, не знающие тьмы? Каркали вслед за ним вороны, с их клювов стекала вязкая и чёрная кровь. Эти ещё не предали своё племя, не лишились глаз и не оставили всё для иного.
- Это моё! - продолжала Яса всё неистовее. - Я не хочу твоей темноты, мне не нужен твой холод! Всё равно, о чём я раньше тебя просила. Забирай себе все свои клятвы, только меня отпусти.
- На тебе одни волдыри, - отвечала бесцветно Аша из темноты.
Яса слышала только её шаги.
- Но это мои волдыри, только мои! Оставь меня!
- Так, значит? - голос раздался с совсем другой стороны, Яса даже не успевала головой крутить.
Плач Жнеца усиливался, затем тот заклокотал, глотая что-то большое.
- Значит так? - в голосе урчала угроза, неотличимая от клёкота Жнеца. - Хорошо.
Только треск долетал до слуха. Яса с ужасом слушала, как Аша достаёт весь так сокровенно ею припрятанный хворост, все горючие масла и кремень. Всё, что она, Яса, бережно схоронила на час восторга, когда сможет развести жар. Когда увидит первое робкое пламя, почувствует дыхание тепла на руках. И кожа отзовётся мурашками, на лице появится румянец. Она потянется к огню, совсем чуть-чуть, на этот раз ничего не случится.
Ничего.
А тем временем Аша продолжала разводить костёр. Сначала Яса не поверила услышанному, затем - увиденному. Та действовала поразительно умело. Сложила ветки положенным образом, взяла камни и сильными ударами скоро высекла первые искры. Ей не составило труда вызвать пламя. Только Яса ещё услышала, как Аша в защиту себя гудит, вспоминая древние слова их рода. Слова сливались в неразборчивый монотонный гул. Аша оскалилась на огонь, но не прекратила своего дела. В какой-то миг всё было сделано, и она выпрямилась, остановилась по неровному краю мерцающего света.
- Развяжи меня, - рывками потребовала Яса, сначала пытаясь не смотреть на огонь, но вот взгляд метнулся и застыл завороженный. Пламя трещало, пламя извивалось в ритуальном танце, от него тянуло жаром. - Это только мои ожоги, с ними я справлюсь сама. Ты мне не страж!
Тогда Аша ступила вперёд, верхние шкуры полетели к её ногам.
-Ты разучилась смотреть в темноте, - сказала, - вот тебе твой свет!
И Яса увидела ожоги на руках Аши, пока та слепая стояла над ней, на плечах, дальше расползшиеся по всему телу. Они мало отличались от её собственных. Яса видела их, а потом попыталась подкатиться к костру, упасть на него всем связанным телом. Аша толкнула её ногой раз и другой в обратную сторону. Яса продолжала биться и завывать. В какой-то момент, вспомнив старые навыки, высвободила одну руку и зацепилась за камни, сбивая ногти в кровь и ломая пальцы.
Аша ещё раз оттащила её подальше вглубь пещеры и привязала там. И слушала всю ночь непрерывный вой. Жнец был уже сыт, но и он отозвался на зов. Костёр Аша затушила и заткнула Ясе рот шкурой. Постепенно она начинала видеть.
На голове у Жнеца громоздилась огромная шляпа, в руках он тащил неподъёмную косу. В этот час появлялись новые твари - сожжённые, они вылезали из пепла - этих Аша прежде не знала. Всё кругом менялось. Сожжённые тащились, с трудом переставляя ноги, и разевали беззубые выжженные до угля рты.
Жнец слушал, а Аша молчала и сидела тихо. Затихла и Яса. И тогда обе поняли, что давно уже не слышат исполинов-чудовищ. Последние из них почти растворились, сгинули в дальнем мраке.
Жнец шумно втягивал воздух, но ответом ему пела тишина. И тогда он развернулся и пошёл в другую сторону, часть его робы сожженной тряпкой тащилась следом. Жнец всегда затаптывал костры. Под шляпой он скрывал рог вместо носа, а может пустоту.
Наутро им осталось только бледное пепелище. Сегодня зарево разожралось как никогда. Аша различала только белесую пелену и смутные тени в ней.