— Знаешь, так сложилось. В целом, да, я знал, к чему иду. Бывало по-разному. Но теперь все именно так, и мне это пока нравится. А еще… — он загадочно улыбнулся. — А еще мне нравишься ты!
Светлана снова улыбнулась. Она быстро взглянула на него. Ах, Дима… Ты бы только знал, как ТЫ мне нравишься, ты бы только знал…
— Дим, ты всегда делаешь меня счастливее, вот честно, как только тебе удается?
Они подошли к воротам детского садика. В окнах горел свет, еле слышно доносилась музыка, детские голоса. Она взялась за железную ручку, и пальцы чуть не прилипли, металл был ледяной. Инстинктивно отдернув руку, Светлана обернулась, чтобы попрощаться.
— Ну, я пошла? — она посмотрела в его глаза, красивые, просто невероятные, и такие уже знакомые, почти родные. Он тоже смотрел на нее и улыбался:
— Подожди минутку! Мне тоже пора бежать, но так не хочется отпускать тебя!
Он нежно обнял ее за плечи, и она потянулась к нему, ощущая горячий поцелуй на своих губах. На морозе он казался особенно жарким, и лютый холод словно испугался, отступил от нее на шаг назад и в стороны, стало так тепло.
— Все, Дим, все, я пошла, отпускай! — шептала она сквозь губы, сквозь нежные прикосновения. Как же ей не хотелось, чтобы они заканчивались, до щемящей в груди досады, до сжатых изо всех сил кистей рук, только внутри не переставало ныть что-то совестливое и правильное, робко предупреждая снова и снова, что она делает что-то не так. Но вот скрипнула железная калитка, и, открыв обитую дерматином дверь, она шагнула в душный коридор, пропитанный запахами кипяченого молока и творожной запеканки.
Как всегда в будни, Светлана проснулась по будильнику, ровно в шесть утра. За окном, пробиваясь сквозь непроглядную темноту, мелькал серебристый рой снежинок — зимних, колючих пчелок. Они так старались побыстрее облететь все вокруг, окутать белым сонные улицы, поникшие деревья, черные заборы. Преобразить унылую мглу окраины города в сказочные леса и замки, которые с первыми лучами солнца заискрятся, заиграют радужными льдинками, заставляя прохожих восхищаться проделанной работой.
Муж еще спал. Светлана даже не слышала, во сколько Максим пришел вчера домой. Или уже сегодня. Она всегда уходила на работу раньше, чем он просыпался. Оставляя ему завтрак на столе под большой пластиковой крышкой, отводила сонную Настюшку в садик.
Стараясь не шуметь, тихо прикрывая за собой дверь, они выбирались с дочкой из дома и бежали до детского сада, вдыхая на ходу свежесть морозного утра. Потом — метро, пара остановок и маленький уютный офис. По дороге на работу Светлана перебирала в голове список дел. «Самое важное — зайти в магазин, купить чего-нибудь вкусненького к празднику, и горошек, обязательно не забыть горошек. И соленые огурцы…» Но мысли, как заевшая пластинка, переключались на мужа.
С ним они были вместе уже семь лет. Из которых шесть в браке. Они познакомились на свадьбе у друзей, Светлане тогда было 32, Максу 35. Макс… как давно она не называла его так, Светлана улыбнулась своим мыслям. Теперь он для неё всегда Максим, и Максим Викторович для остальных. Как же у них тогда все было красиво! Какие оба были идеальные, любящие, как в кино, даже лучше. Через год после свадьбы у них родилась Настя, и Светлане казалось тогда, что идеальнее семьи и быть не может. Они старались, очень старались стать лучшими родителями, лучшими супругами и любовниками. А потом… что же случилось потом?
Светлана заметила в вагоне освободившееся место в вагоне и, с наслаждением сев, закрыла глаза.
И всегда одно и то же, работа, кухня, садик, сопли, эти вечные детские сопли, капризы, расстроенные животы, снова сопли, кухня, работа. Наверное, они устали. Когда они вместе выбирались отдыхать куда-то? Полгода назад? На неделю? И там опять — сопли, кашель, поиски врача, ссоры… Да, наверное, они просто устали. Каждый хочет отдохнуть, но кому-то все же приходится брать заботы на себя. Конечно, она раньше приходит домой, поэтому может и Настюшку из садика забрать, и ужин приготовить. И все остальное. Все. А Максим на работе допоздна. Иногда и разговаривать только на выходных получается. И никогда сам не позвонит, не спросит, как у них дела, нужно ли что-нибудь купить по дороге. Говорит, мол, звони сама, если нужно. А как позвонишь, так или на совещании, или вне зоны доступа, да и постоянно звонить только для того, чтобы напрягать чем-то, — неприятно уже. А из-за продуктов так вообще, скажет: ты полдня дома, сходи да сама купи. Действительно. Зачем лишний раз звонить, беспокоить.