Светлана встала, машинально пристраиваясь в хвост готовящейся к выходу очереди. «Ну что я опять, ей-богу…» Она расстроилась, что мелкие обиды снова и снова скопом атакуют ее мысли, не давая просто расслабиться и доспать лишние десять минут. «Неужели так сложно думать о другом, о хорошем… горошек, главное, не забыть купить горошек и соленые огурцы…»
После работы она, как и планировала, поехала в большой супермаркет на Адмиралтейской. Снова метро. «Как много народу сегодня, неужели все туда же?» Но вместе с ней на станции вышли всего трое. Поправив пушистый теплый шарф, Светлана побежала в огромный, предпразднично оживленный муравейник торгового центра.
Да, они перестали быть идеальными. Перестали притворяться, стараться. Оба. Ей иногда казалось, что Максим просто поставил в своем жизненном плане, навязанном общественными стереотипами, пару больших плюсиков и успокоился, пошел дальше. Женился — плюсик. Ребенок — плюсик. Все, дело сделал, отвяжитесь теперь от меня, дайте жить, как хочу. Хочу — с друзьями встречаюсь, хочу — лечу с коллегами на неделю в Эмираты. Хочу — на каток еду. Со мной поедете? А, так у Настюшки сопли опять, какой каток. Сидите дома. Я один лучше съезжу, мне развеяться надо.
«А мне не надо? — Светлана грустно опустила глаза. — Да, я не люблю каток, но я что-то другое люблю. Я, в конце концов, уже два месяца с подругой не встречалась. Почему у него только работа, развлечения, общество, а у меня — все это? Сумки, кастрюли, горшки, одиночество. Почему я превратилась в бытовой кухонный прибор? Я же всегда старалась во всем угодить, делать как лучше... Может потому, что у меня зарплата в три раза меньше? Но это же не соревнование… И все равно я его денег-то и не вижу, только на еду да за квартиру. Подарков мне уже года три не дарил, так, ерунду только всякую. Ну, цветы на Восьмое марта… На день рожденья — сама сказала, что мне ничего не надо. Наивная дура. Вот ничего и не получила. Ну а действительно, ничего не надо, потому что от него уже и не хочется… Так что же я, за еду да за крышу над головой с ним живу?»
Светлана вздохнула и нажала на тяжелую стеклянную дверь, та плавно открылась, впуская ее в сверкающие изобилием залы.
«Так на еду и квартиру мне и моей зарплаты хватит… Самое обидное, что как женщину он перестал меня совсем воспринимать. Может, у него есть кто-то еще? Да нет, не похоже на него, вряд ли. Просто весь в своих проектах, целях, результатах…»
Светлана задумчиво бродила вдоль рядов пестрых витрин. А вот и горошек, и огурцы…
Набрав полные сумки, она еле втиснулась в вагон метро. Хорошо еще, что ехать было недалеко. Пристроившись возле двери, у поручня, она поставила тяжелые сумки на пол.
— Женщина, ну что вы тут расставили! Люди же выходят! — прикрикнул на нее на следующей остановке какой-то мужчина. Вслед за ним вышла целая толпа, в вагоне стало просторнее.
— Простите! — тихо крикнула вслед Светлана, с досадой подвигая пакеты к себе как можно ближе.
«Ну куда же я их дену? И так руки отваливаются… — с грустью подумала она, доставая наушники и включая любимый плей-лист. — Сейчас все отнесу домой — и за Настюшкой».
За выходящими закрылись двери, Светлана посмотрела в стекло, на свое отражение в темноте тоннеля. «Женщина… женщина… Грустно. Раньше только девушкой называли, — Светлана вспомнила, какая она была в молодости, веселая, симпатичная. Она снова взглянула на отражение. — А что, и сейчас все еще ничего! Стройная блондинка, длинные волосы, интеллигентное лицо, большие глаза. И вовсе не женщина — девушка! Просто это все сумки… И шарф…»
Выйдя наконец из метро, Светлана с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух. Из соседнего ларька тянулся дурманящий запах шаурмы и кофе, заставив ее вспомнить о том, что она так и не пообедала сегодня. Шарф снова размотался, но поправить не получалось. Не хотелось ставить сумки на снег. Вдруг сильная рука схватила набитые пакеты.
— Светлая моя, солнечная Светлана, привет!
— Дима!
— Ты зачем столько набрала, такую тяжесть!
— Так получилось, — тихим, виноватым голосом отвечала Светлана. — Я знаю… Старалась поменьше, но не рассчитала, как всегда. В тележке казалось, что мало.