Стук. В дверь. Стук в дверь, ночью, когда друзья уже не приходят, должен принадлежать врагам или внезапным обстоятельствам... Впрочем, есть еще Давид, живущий по каким-то своим, не 24-часовым суткам. Но он пользуется звонком...
-- Привет, Белка! Че так долго не открывала? Все костяшки отбил, блин.
-- Я пока услышала -- со второго этажа, пока спустилась. Пока думала, между прочим, открывать или нет... Нормальные люди звонком, кстати, пользуются. А иногда даже предупреждают по телефону.
-- Да мы хотели, но боялись разбудить.
-- В смысле, если ты уже уснула... то чтобы хотя бы дольше поспала. О, мысль! Тебе надо интерком поставить, поняла?
-- Ну вы и ужрались, мальчики. В честь чего?
-- Мы?! Т-с-с-с... так положено. Мы... на охоте.
-- На охоте?!
-- Аха. На охоте. На пушного зверя... Не ссы, не на белку. Сначала Давид приперся ко мне, чтобы заказать капкан...
-- Да хоть бы и на Белку. Мне теперь все равно. Я имя сменила.
-- Хорошо хоть не пол, гы.
-- Я теперь Рахель.
Давид тут же начал медитировать над новой информацией. А Кинолог замахал руками:
-- Не-не-не, даже не проси. Нехрен. Белка -- и все. Пусть тебя зовут Рахель, Аминодавка, Пи с горы, а погоняло у тебя будет -- Белка. Нечего на старости лет... то есть, прости, конечно, но все один хрен -- нечего!
-- А давайте хоть сядем,-- прервала я впавшего в пафос Кинолога,-- я кофе сварю. Какой капкан, кстати?
Взгляд Кинолога сфокусировался на мне, он расплылся в почти счастливой улыбке:
-- Вари, Белка, вари... Виртуальный капкан. Я отказал. И тогда мы пошли по следу.
Давид первым зашел в зал, скользнул проверяющим, неожиданно трезвым взглядом по стенам, где раньше висели портреты, а теперь -- пейзажи, сел на диван. И стал уже всерьез озираться. И даже чуть ли не принюхиваться. Кинолог же развалился на подушках, которые я раскидала по всему залу в ненормальном количестве. Они напоминали рассыпанные леденцы из детства, и очень мне нравились. Кроме того, подушки пришлись по вкусу Суккоту -- он предпочитал дрыхнуть на них, а не на диванах. Суккоту наше шумное трио не понравилось -- он проснулся и, потягиваясь, вышел из угла, из-за своей подушечной груды. И уставился на Давида. Хотя это еще вопрос, кто на кого уставился, потому что Давид тоже пожирал кота прицеливающимся взглядом. Вообще, я бы на месте Давида поостереглась так пялиться, потому что в природе такой взгляд -- всегда вызов. Да и на месте кота, пожалуй, тоже поостереглась бы. Суккот начал тихо утробно выть.
-- Вот это экземпляр! -- оценил Кинолог.-- Ща Давиду в морду вцепится! Спорнем?
-- Откуда он здесь?! -- прокурорским тоном спросил Давид.
-- Это Суккот. Иди к нам, Суккотик. Кис-кис-кис...
-- Почему ты и его переименовала?!
-- Кота?
-- Кота.
-- Этого?
-- Этого.
Кинолог, за спиной Давида, многообещающе ухмыльнулся и подмигнул:
-- Действительно, подследственная... Рахель бат Арье, она же Изабелла Львовна Мильштейн! Это ж вам не ворованная машина, чтобы перебивать номера на двигателе... Это... Кот. Переименовывая ворованное животное, вы наносите ему душевную травму... что усугубляет. Неблаговидный поступок. А-я-яй!
-- Заткнись,-- приказал Давид.-- Белла, я тебя очень прошу... Почему ты изменила свое и его имя? А главное -- что тебя заставило украсть у (C) Кота?
Ой, как неловко, если он прав. Нет, не может быть. Где я, а где (C).
-- Так это что, Аллерген?
-- Ты об этом меня спрашиваешь? -- напряженно произнес Давид.-- Белка, скажи мне, зачем ты все это сделала? Ты же не сама... Тебя кто-то на это подбил, правда? Или даже что-то... Что-то должно же было тебя заставить...
-- Не виноватая я -- он сам ко мне пришел,-- я пыталась отшутиться, хоть и понимала, что с Давидом это бесполезно. Да он, кажется, меня и не слышал. Давид был похож на котенка, не видящего ничего в мире, кроме болтающегося перед его носом фантика. Хорошо, хоть Суккот оказался умнее и, не отводя взгляда, перестал выть. Но и не ушел, а настороженно застыл посреди зала.
-- Белла... Впрочем, знаешь что? Пусть будет. Да, пусть. Рахель...-- он словно пробовал еще не остывшее имя на вкус,-- Рахель, только пожалуйста, не ври, ладно? Если бы это было так, как ты говоришь, ты бы не знала его имени. Почему ты хочешь от меня это скрыть? Это как-то связано с ребенком, да?
-- Давид! Оставь хотя бы ребенка в покое! -- меня просто взбесило, что мой еще не успевший родиться ребенок вовлекается в Давидов театр.-- Я слышала от (C), что у них завелся кот Аллерген. Они много о нем рассказывали, я запомнила кличку. Она запоминающаяся. Особенно для аллергиков.
Давид плюхнулся обратно в кресло, наконец-то отвернулся от кота и сидел весь в кусках:
-- Так это правда. Он сам. Круг замыкается, что ли. Ну Рахель -понятно, это из-за меня. А почему ты назвала Аллергена -- Суккот? А, понимаю, он приблудился в Суккот.
Ну конечно. Просто не Давид, а праотец Иаков. Впрочем, Иаков обладал ими в обратном порядке -- сначала Леей, потом Рахелью. Вот так сменишь имя из-за завихрений то ли судьбы, то ли мозгов, и тут же находится тот, кто себе этот подвиг присвоит. Ну и ладно, займемся котом:
-- Суккот -- это сокращение от сукин кот.
И тут Давид, как кот, чуть ли не в один прыжок перепрыгнул на диван и вцепился в Кинолога. Или не вцепился? Глазами-то он в него вцепился точно. Кинолог вздохнул:
-- Че теперь?
-- Ты знал!
-- Слышь, Давид, а не пора ли и тебе переименоваться? В Джульбарса. Гы.
Давид оторопело отодвинулся от Кинолога. Задумался. Произнес:
-- Ты знаешь больше, чем говоришь. Откуда?
Кинолог приоткрыл один глаз, указал им на полупустую бутылку и устало опустил веко. Давид раздосадованно повернулся ко мне:
-- Несколько часов назад, когда мы начали пить у Кинолога, он произнес тост... Он сказал "за сукиного кота Аллергена"! А теперь придуряется. Ты поняла? Он сразу знал больше, чем хотел показать... Может, это ты ему что-то рассказала?.. Хотя... что ты могла рассказать... Извини, ладно... Значит, Аллерген появился у тебя в Суккот, а у (C) исчез в Судный день. Черт, что же он делал все это время?
Может, мне все-таки выпить?
-- Он влез в окно сразу после Йом Кипура. Поздно вечером. По нахалке. У меня еще Лея была.
-- Лея?!
-- Ну да.
Давид вдруг сник:
-- Она мне ничего не сказала.
-- О чем?
-- Об Аллергене. А ты что имела в виду?
-- Я что-то имела в виду?
-- У тебя такое лицо, как будто бы -- да. А что, нет?
Да видел бы он какое у него самого сейчас лицо. Ой, как бы этот кот не сыграл роль платочка. Бедная Лея. Нашла от кого рожать. Мы обе нашли от кого.
-- Давид, вообще-то, хотела тебя спросить... Только между нами, да?
Он протестующе отодвинул ладонью мои слова:
-- Потом, Рахели, потом. Сначала ты ответь мне, почему Аллерген выбрал именно тебя. Почему он пришел к тебе?
-- А почему вы среди ночи именно ко мне приперлись? Репутация у меня такая. Или карма. И вообще, если уж на то пошло, он пришел сначала не ко мне, а к Лее. Подлизался к ней, залез на колени. Потом Лея ушла, и он остался со мной. А если это действительно Аллерген, то я верну. Хоть и успела привязаться.
Давид тоскливо смотрит в ночное небо, хотя над нами еще два этажа:
-- У тебя выпить есть? -- таким тоном объявляют палачу последнее желание. Да что с ним сегодня!