– Малыш, где тебя носит? Дом на замке, дети безнадзорные – возмущению нет предела! И соскучился я …
– Леш, как ты себя чувствуешь? Как выбрался из госпиталя после отбоя и где шатался весь вечер? – посыпались из меня вопросы.
– Так, все по порядку: «боевые» раны заживают, из госпиталя – делов–то! – ребята спустили со второго этажа на простынях, ждал тебя до самого отбоя на трамвайной остановке. А ты как попала в госпиталь?
– Приехала на такси, прошла через проходную…
– Сказано же было: садись на трамвай!
…А я в кино искала вас…
***
Методист детского технического творчества Пётр Молчанов был высок и красив, а его кудри вызывали зависть многих женщин – цвета спелой пшеницы они лежали правильными кольцами и наводили на мысль о бигудях. Огромные голубые глаза смотрели равнодушно или ласково – это на кого как. Он был надежен, как Швейцарский банк и умел держать язык за зубами – одно слово – Молчанов. С Петром, в недалеком прошлом моим коллегой – заведующий техническим отделом районного дома пионеров – познакомились на каком-то городском совещании. Что заставило его впоследствии прийти ко мне во Дворец – до сих пор остается загадкой. Лариска как-то спросила его об этом, но тот только отмахнулся, мол, что же здесь непонятного – все ясно, как белый день.
Когда нам надо было выпрашивать что-то у шефов, мы делали так: я наводила парадную красоту, надевала самое лучшее платье, садилась в Петькину машину, и мы отправлялись «на дело».
В кабинет директора нефтебазы за бензином для картинга шла я – красивая и обаятельная. Нет, бензин-то у меня, конечно, был, но его оставалось совсем мало…
Вопрос решался быстро, директор не мог устоять, но он был довольно хитер и, понимая, что это банальная «заманиха», посылал меня дальше – к главному бухгалтеру. Мол, я-то не возражаю, но только если Мария Петровна подпишет ваше прошение, а то ведь может и не подписать.
Этот наивный «тертый калач» не знал, что в моей «обойме» есть еще Петька со своими русыми кудрями! Теперь в игру вступал он, и бухгалтерша даже не пыталась возражать – сдавалась без боя, глядя в небесно-голубые глазищи моего верного спутника.
– Петь, долго уговаривал? – сочувственно спрашивала я уже в машине, забирая из его рук подписанную разнарядку.
– Да нет, я только вошел и посмотрел на неё, – отмахивался тот.
– Как посмотрел?
– Так посмотрел, – строил вальяжные глазки тот, и мы дружно хохотали, довольные собой. Иногда наша пара очень напоминала знаменитых проходимцев – Бонни и Клайда.
Алексей ненавидел Петра всеми фибрами своей души, называл «наш Петюньчик» и скрипел зубами при одном упоминании его имени.
А верный друг Петька мог посадить нас с Лариской в машину и отвезти куда-нибудь в лес, на речку, короче, проветрить мозги, если видел, что мы начинаем «дымиться». Как хорошо лежать в пахучей траве и, раскинув руки, смотреть в синее-синее небо, не думая ни о чем – все невзгоды сразу становятся маленькими и отступают на второй план. Однако ходить с ним по городу было сущее наказание – женщины моментально забывали куда и зачем они шли и пялились на Петьку, уничтожая взглядом его спутницу – меня или Лариску. Несмотря на то, что был он добрым и великодушным, красивым и надежным, чего-то в нем не хватало – до сих пор не пойму – чего? Была какая-то тайна – что-то, чего он не договаривал…
Многие женщины Дворца пытались наладить с Петром более тесные отношения, но Лорка всем объяснила:
– Там, где прошла Валерия, другим делать нечего!
…Не понимаю, что она хотела этим сказать?
***
Воспоминания возникали спустя много лет, независимо от места и времени.
Вот начало сентября – радостное время.
Начало сентября – я еще молода и люблю каждый свой день рождения.
Первые дни сентября – выход из отпусков, встречи с друзьями, начало учебного года. Большой торт уже разрезан на куски, красное вино налито в бокалы, надменные бордовые – мои любимые гладиолусы застыли в белой вазе. На работе, в кругу друзей справляется мой день рождения. Звучат тосты, пожелания, рассказы о летнем отдыхе – вперемежку с планами на новый год.
Среди оживленных разговоров телефонный звонок еле слышен – беру трубку:
– Малыш, я у твоего порога, приходи скорее, рабочий день давно закончился! – торопит Алексей.