– Орел, настоящий орел, – подхалимничали дети.
– Курррит, засррранка! – тут же продавала меня с потрохами птица голосом мамы. Угрозы отправить его за это на историческую родину – то есть в холодный Дворец – не вызывали никакой реакции, кроме очередного взрыва смеха у детей. Вообще эти деточки росли такими шустрыми – палец в рот не клади.
Зимой принесли с улицы котенка – не минула и меня чаша сия. Его вымыли, вывели блох и накормили («Краткая инструкция по кошководству», п. 1). Ради того, чтобы кот остался жить в доме, детки были готовы на все: обещали мыть полы, ходить в магазин, уж не говоря об уроках. Вот тут я и допустила большую стратегическую ошибку – сердце дрогнуло, котенка, не мудрствуя лукаво, назвали Васькой и оставили в доме.
Он был маленький, пушистый и очень хорошенький. Но такой шустрый – скакал по окнам как обезьяна – все занавески в квартире, с любовью пошитые мной, вскоре были изорваны в клочья. Ночью Васька «выходил на променад». Разбегался из комнаты, мчался по коридору и взлетал по стене под потолок. Когти застревали в пеноплене, он зависал под потолком и орал. Мы спали, а кот орал – орал до хрипоты. Я вставала, снимала «альпиниста» со стены и ложилась спать дальше – не тут-то было! Этот гад повторял все сначала: разбег, прыжок, вис на когтях и вопли. Чтобы прекратить это безобразие, пыталась запереть кота в туалете – куда там – он поднимал такой скандал, что приходилось тут же выпускать.
Проголодавшись, Васька приходил на кухню гипнотизировать холодильник – садился напротив и смотрел на дверцу, не отводя глаз. Не дождавшись результата, начинал орать противным мявом, словно умирал. Тогда я доставала из морозилки кошачью еду – он бросался грызть свою замерзшую рыбку, та не поддавалась – и Васька падал в «голодный обморок» …
…И помутилось в головушке у котика, и рухнул он спиной на пол распластавшись на кухне аки мертвый, закатив глаза, разбросав лапы и вытянув хвост («Песнь о коте», часть вторая). Недоумевающей соседке так и объясняли:
– Кот – «отпал».
***
Борис, не скрою, помогал мне в домашних делах. А еще открывал глаза на этот мир, на людей вокруг и даже на моих детей:
– Учи своего сыночка самого играть в игрушки, – говорил он, расставляя на ковре Ромкино войско, – солдатиков мало купить, в них надо еще научить играть – ведь твой малыш родился всего четыре года назад, он еще ничегошеньки не знает в этой жизни! Полежи с ним на ковре пару дней, поиграй в войнушку – построй рядами армию, танки и пушки, игрушечных солдатиков – он быстро научится и не станет к тебе приставать.
Отношения с Борисом были ровными и спокойными, но афишировать наши отношения он не спешил. Часто бывая во Дворце у моих моделистов, здоровался со мной вежливо и делано-равнодушно проходил мимо. Кинувшись в первый раз навстречу, я была остановлена его пустым взглядом – таким смотрят на посторонних людей.
– «Взглянул как на серую мышку в толпе»– моему удивлению не было предела, но правила игры приняла, хотя сам факт наводил на размышления:
– «Конечно, он неплохо устроился – вечерами обретается у меня, в самом центре города, где магазин «Современник» просто примета дома, в котором живешь – а ночевать в любом случае идет домой…»
***
Теплый летний день клонился к вечеру. Откуда-то веяло шашлыками, легкий ветерок доносил мелодию из 70-х:
…Человек придумал песню и слова такие в ней,
Словно было всё известно человеку обо мне,
– пела далекая певица Аида Ведищева.
Тишина дачного массива завораживала: она звенела и пахла ароматом черемухи – так пахло в моем далеком детстве – и звуки были те же самые: где-то вдали разговаривало радио, звонко постукивал топор, а чистый воздух можно было брать ложками. Жизнь прекрасна – качаясь в гамаке на своей даче, я расправлялась с тарелкой клубники. Дети с внуками отдыхают в Болгарии – у «бывшего» там теперь собственный отель, клубники на грядке созрело много, дел особых не предвиделось.
Как всегда, в часы редкого безделья, появились воспоминания. Сегодня их навеяла эта песня, напоминающая о безмятежной юности – она звучала в лётном училище на танцах, куда мы молодыми девчонками бегали, не пропуская ни одной вечеринки – среди кавалеров было много курсантов. Потом вспомнила о более поздних годах, Дворце пионеров и летчике, так внезапно появившемся в моей жизни; о надеждах и разочарованиях – передо мной снова проплывала вся моя жизнь…