— Нет, — отрицательно покачала головой Оля, было время, когда она серьезно думала над тем, чтоб стать оперной певицей, но потом увлеклась языками. Изучая их, Оля открывала целые миры. К 11 классу она уже сносно говорила на английском и французском, сейчас во всю штудировала немецкий, еще хотела освоить испанский и японский. Но училась она на международном финансовом управлении, — с музыкой я завязала.
— Жалко, голос у тебя что надо, — заметил Паша.
— Только голос? — обиделась Оля, ей вдруг показалось, что она зря приехала, и никакого романтического влечения между ними уже не осталось, только воспоминания о наивной детской дружбе.
— Нет, конечно, нет, ты — красавица, — смутился Паша, на щеках его проступил румянец, — а я могу тебе это говорить? Ты меня простила, ну за эту…
Оля утвердительно кивнула.
— И за ту, и за эту, — добавила она, намекая, что его роман с Аней ее тоже больше не волнует.
— Мне Поля говорила, что вы с Аней снова дружите, — наливая себе чай в чашку, промямлил он, — даже на свадьбе у сестры вместе были. А я не был, и это отстой, у меня племяшка скоро родится, а я тут болты пинаю.
— Ну мне Полина тоже рассказала, как ты сюда попал, может стоило меньше пары загибать и экзамены вовремя сдавать? — иронично вставила Оля, вспомнив, как смешно Поля показывала подготовку Паши к сессиям, как он хронически просыпал все занятия, а потом гульбанил с парнями в общаге.
— Если бы у бабушки была борода, она была бы дедушкой, — насупившись ответил Паша, — вы жуткие сплетницы, слушай, как тебе Полькин муж?
— Вадик? — Оля удивилась, она видела его только один раз, рассказать о нем могла совсем немного, он явно любитель выпить, достаточно общительный мужик с традиционными ценностями, ничего примечательного, за что можно было бы зацепиться, в нем не было, — честно — не знаю, а что?
— Мать говорит, что он чудовищный, вот хотел узнать, такой же мерзкий, как мой отчим или так… — вздыхая, ответил Паша.
— А что не так с твоим отчимом? — Оля помнила, что, когда Паша учился в 10 классе, его мать неожиданно выгнала мужа из дома, а Пашка около месяца в школу не ходил, Полина отказалась рассказывать об этом.
— Кроме того, что он мне башку проломил, матери изменял и бухал как последняя скотобаза? — уточнил Паша.
— Я не знала, — расстроенно ответила Оля.
— Ну, это не то, чем гордятся, правда? Не у всех же папы в университете философию преподают, — этот камень был брошен в Олин огород, — пойдем погуляем, тут есть красивое озеро, парк, а еще памятник лосю.
Они расплатились и пошли к Ленинградской набережной. Оля разглядывала низенькие домики, пристроившиеся вдоль улицы, снующих мимо, озабоченных чем-то людей. Да, несмотря на всю красоту северной природы — это точно не Москва, не Петербург, очень бедно, местами грязно, кругом пробиваются на свет следы разрухи. Советское устаревает, прогнивает, а новое никто не строит.
— Паша, а где работают местные жители? Все военные? — поинтересовалась она.
— Многие да, очень большое количество пенсионеров, ну и еще «Североникель» или как-то так называется, говорят, что из-за ядовитых паров, которые завод выбрасывает в воздух, зимой снег желтый, к тому же, это сегодня солнечно- тебе повезло, обычно небо тут серое. Но вообще работы здесь мало, очень депрессивное местечко, статистика по преступности тоже весьма высока.
— А почему же отсюда не уезжают? — изумилась Оля.
— А куда уедешь? — резонно заметил парень, — квартиры тут дешевые, но желающих их купить почти нет, продавать можно годами, а на вырученные деньги даже приличный дом в деревне не купишь. И ты не права, еще как уезжают, молодежи очень мало, все, кто могут, бегут отсюда. Но это не только здесь. Север весь такой. Что тебя удивляет?
— Так странно, вроде столько сил сюда вбухано, а такая нищета кругом, — покачала головой Оля, глядя на деревянный разваливающийся барак.
— А у нас разве не так? — перехватив взгляд девушки, спросил парень, — на вокзалах, на силикатке, на Фрунзенском шоссе, на Первой тормозной, на Парижской коммуне? А вся пятерка? Оля, это только в Москве все вылизано, а за МКАДом жизни нет, — замогильным голосом ответил Паша, — все это очень невесело, знаешь, здесь где-то есть остров любви, — беря Олю за руку, молниеносно меняя тембр голоса, продолжил Паша, — там саамы свои свадьбы играли, слово у них было такое заковыристое, эх, нет- не вспомню, но остров в честь женской косы называется, невесте перед праздником особую ритуальную прическу делали, мне один контрактник рассказывал, что он туда свою девушку на лодке возил предложение делать. Я бы тебя тоже отвез…. — как-то стушевавшись вдруг, сказал Паша.