Оля замерла, она пыталась понять, что Пашка хочет этим сказать.
Они шли молча. Он крепко держал ее за руку.
***
Аня только что закончила свою часть презентации. Теперь говорила Надя. Девушку поражал спокойный, статный, уверенный вид подруги. Аня же до сих пор волновалась при выступлении. Переключая слайды, она старалась улыбаться, периодически поправляя рукой волосы, касалась то скулы, то губ, эти жесты настоль плотно вошли в ее жизнь, что она их даже не замечала. Вокруг было полно людей: студенты, преподаватели, журналисты местных газет, пара дипломатов, еще какие-то люди, с высоко интеллектуальными лицами. Несмотря на то, что Игорь обещал появиться, Аня его не видела. На душе становилось спокойнее, она почему-то стеснялась его присутствия, боялась, что он выкинет какую-нибудь штуку. На экране появился фрагмент с разрушением Берлинской стены. Они с Надей долго обдумывали, стоит ли анализировать эту сцену. Аня была уверена, что это важная часть истории, именно с нее началась интеграция.
Закончив свое выступление, девушки отошли к фуршетному столику и взяли по бокалу шампанского.
— Барышни, большое спасибо за ваш рассказ, было весьма информативно, — прозвучал рядом с ними голос, растягивающий и раскатывающий Р.
Аня посмотрела на обладателя этого урчащего Р. Высокий, светловолосый мужчина в сером костюме. Она не смогла понять, сколько ему лет: лицом он был молод, но серые глаза оплетала тонкая сеть морщин, веки скованные и уставшие, покрывал частый ряд коротких прямых ресниц.
— Приятно слышать, — улыбнулась она, ее тонкие пальцы оторвали от веточки виноградину и отправили в рот, слегка задевая ярко накрашенные губы. Мужчина заинтересованно следил за ней.
— Но это все-таки не журналистика, в том смысле, в каком ее принимают у нас, — медленно продолжил он.
— Что вы имеете в виду? — вмешалась Надя, она страшно переживала, когда ее работы вызывали сомнения, у нее была очень высокая планка.
— Я хочу сказать, — не отрывая взгляда от Ани, но обращаясь к Наде, пояснил собеседник, — журналистика в первую очередь должна помогать людям, воспитывать в них гражданскую позицию. Что-то вроде прививки от неравнодушия. В вашем выступлении этого нет, такая ласковая публицистика, где можно увидеть, как все красиво и празднично. Я бы сказал, что похоже на рассказ учительницы, для глуповатых школьников, извините за мою прямоту, — слегка кашлянув, закончил он.
— По-вашему говорить о книгах, картинах, фильмах нужно с воспитывающими нотами? — вздернула брови Аня. Ее зрачки слегка расширились, губы приоткрылись. Она встряхнула волосами. Гнев и раздражение просыпались в животе.
— Простите, как Вас зовут? — спокойно спросил мужчина.
— Анна, — откидывая прядь с лица, ответила девушка, — а Вас?
— Матеуш Новак, я главный редактор небольшой газеты в городе Лодзь, и нет, Анна, никого не надо воспитывать. Но то, о чем вы говорите и пишете должно быть близким, острым, заметным, чтоб каждый, кто коснулся вашего текста, уже не смог его забыть, — он бросил на Аню весьма красноречивый взгляд. — А вы оперируете общими фразами, словно прикрываете ими свою беспомощность, — мерным голосом ответил он.
Аню бросило в жар, его странные взгляды и намеки расстроили девушку. Слова метрономом отстукивали в ушах, она уже слышала подобное раньше, от Даньки, когда он критиковал ее работы. Про ее прозаические тексты он всегда говорил: «Стихи у тебя хорошие, но проза-тоска, ты как попугай: красиво, ярко, но без души».
— Как интересно вы нас раскритиковали, — упавшим голосом заметила Надя. Фраза о беспомощности задела ее за живое.
— Напротив, я искренне убежден, что ваши старания заслуживают похвалы, возбуждать интерес к литературе, — он нехотя оторвал глаза от Аниного платья, и посмотрел на Надю, — большой труд, я стал замечать, что художественную литературу старательно вытесняет кинематограф, кстати, фильм, кадрами из которого вы иллюстрировали своё выступление, — тому подтверждение, и все же, вам удалось обратить внимание на достоинства писателя, эстетику романа и его актуальность, а еще вы сопоставили это со своей культурой, ну и попытались найти место в мировой сокровищнице шедевров. Я думаю, что у вас есть все задатки для того, чтобы продолжить свое развитие в журналистике, какое бы направление вы в ней ни выбрали. А теперь извините, вынужден прервать нашу любопытнейшую беседу, вон там скучает моя прекрасная знакомая, — он указал рукой в другой угол зала, где весело общались преподаватели литературы с кафедры МГПУ, журналистка Татьяна Брицкая и очень симпатичная, белокурая молоденькая радиоведущая Женя, которая делала программу «Мурманск Культурный», — это вам, — вновь прожигая Аню глазами, протянул он визитку.