— Поедем ужинать? — пытаясь унять гнев, предложил он.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет, я хочу домой, — спокойно произнесла она, — если ты хочешь, поезжай, я доеду сама.
«Чертова баба! — клокотало в голове у Игоря, когда он выехал с парковки на окружную дорогу. — Она играет со мной, или на самом деле считает, что так и должно быть?»— он старался дышать ровно, но внутри все стучало. Игорь вдавил педаль газа.
— Как тебе фильм? — спросил он, чтоб немного отвлечься.
— Понравился, — она улыбалась, в темноте машины черты ее лица теряли резкость, таяли, голос звучал мягко, вкрадчиво. Она не развернула ответ.
Он втянул носом воздух, незнакомый вязкий аромат защекотал ноздри. Так пахнут болотные растения, одурманивают, вводят в сладкую дрему.
— А мне- нет, глупая история, — сквозь зубы ответил он.
— Кому что нравится, — беззлобно ответила она, — конечно не Тарковский, но мне приятно наблюдать за красивыми волшебными сказками. Для подумать — есть литература классическая. Вот тебе какие книги нравятся?
Вопрос был враждебный, Игорь очень давно ничего не читал, в свободное от работы время он предпочитал спать, смотреть футбол, пить пиво и встречаться с женщинами. Но признаваться в этом не хотелось. Последним, что он помнил из школьной литературы, был роман Булгакова «Мастер и Маргарита».
— «Мастер и Маргарита» мне нравится, ну или «12 стульев», — прорычал он.
Она снова взглянула на него как на ребенка.
— Я так и подумала, — ответила Аня, расстёгивая верхние пуговицы на дубленке.
Он прибавил газ сильней: «Если она бросит еще один такой взгляд, я просто ее убью», — пронеслось у него в голове.
— Что не так с этими книгами? — раздувая ноздри спросил он, снова вдохнув этот сладкий тягучий аромат.
— Все так, мне они тоже нравятся, пожалуй, позиция Булгакова о Боге сформировала мое представление о потустороннем мире, — она понизила голос до шепота и устремила взгляд в окно.
В темноте ночи по небу ползли зеленые полосы. Тонкими струнами они бороздили мятежный воздух.
— Красиво, — сказал он, желая сменить тему. Вот уж о религии ему точно говорить не хотелось. Он вообще не мог вспомнить, чтоб обсуждал когда-то со своими подружками подобные вопросы.
— Очень, — кивнула она, — когда я только приехала сюда, мне все казалось серым и невзрачным, пока я не увидела, как цветет тундра. Волшебное зрелище. Мелкие фиолетовые цветочки, шелковый мох. Мы гуляли, и в одном из цветков мне встретился шмель. Он был через чур большой, мохнатый, его жужжание разносилось достаточно далеко, а прозрачные крылышки переливались на солнце. Но самое потрясающее — это осень. Солнце играет в ветвях карликовых деревьев. Дрожа на ветру, звенят маленькие листочки, сопки покрыты красным бархатным ковром брусники. А грибы? Они гигантские! Мне кажется, таких огромных я не видела никогда. Жаль, что озера здесь холодные. Вода настолько прозрачная, что видно, как между камней снуют рыбки, очень хочется пройтись по песчаному дну. У меня в детстве любимая сказка была, «Лесной холм», там старый норвежский тролль рассказывал о своем фьорде, вот так я себе его представляла.
Игоря поразила ее речь, чистая, плавная, она говорила, как будто читала по книге. Он много лет видел смену времен года на севере, но она не возбуждала в его душе поэтических мыслей.
— Хочешь, остановимся? Погуляем немного? — наблюдая за ней, предложил он.
— Давай, — она легко согласилась, хотя предыдущие его предложения твердо отвергались.
Он остановился у обочины. Где-то недалеко мерцали Огни Мурманска. Ветер стих, снег блестел в темноте, по нему бродили черные тени. Воздух пах морозной свежестью. Аня сделала пару шагов по скрипящему настилу, провела рукой по нахохлившимся заиндевелым веткам низкорослого кустарника, охранявшего обочину. Игорь шел за ней, злость немного улеглась. Он не имел ни малейшего представления, что делать здесь, ночью, на границе заснеженного озера. Стоять и смотреть на небо, считать звезды- глупость. Но ей явно нравилось. Аня мечтательно вздохнула. Ей действительно хотелось погулять. Тусклый северный день ее утомлял, но ночь прикрывала несовершенства, делала их загадочными.