Дорога кажется короче, когда занят общением с интересными собеседником. Вот и сейчас, не успел как следует заскучать, как мы прибыли на место. Угольный карьер представлял собой дырку в земле на склоне одной из бесчисленных гор. Проем чуть ниже человеческого роста был обрамлен худосочными бревнышками, возле него прямо на земле была насыпана приличная горка добытого угля. Неподалеку от входа в шахту расположились две одинаковые избушки и тоже с кирпичными печами. Здесь повторилась та же история что и прежде. На Угольном трудилось четверо человек, двое из которых были каторжники — кочевники. Они жили в отдельной избе и несчастными вовсе не выглядели. Во втором доме жила семья из четырех человек, муж, жена, взрослый сын и младшая дочь. Старшим понятно был глава семьи, кряжистый мужик непонятного возраста по имени Штефан. Хозяйка вызвала рабочих из шахты, стукнув по привязанному возле входа куску медной тарелки. На звонкий звук вскоре показались рудокопы, двое из них толкали перед собой тачку с нарубленным углем. После обстоятельного разговора, я поинтересовался у главы маленького поселка.
— Как ведут себя степняки, не бузят, не халтурят? О побеге не думают?
— Они смирные — усмехнулся хозяин — как будто веником пришибленные. Делают все что положено, по нашему наловчились лопотать. Поначалу дичились и леса сильно опасались, затем малость пообвыкли. Лошадей у нас нет, пешком им ни в жизнь не добраться до своих. Да им и тут неплохо живется, едят вдоволь, на работе не надрываются. Одно плохо, баб ихних нету.
— Им тут не дом родной а исправительное учреждение. Обойдутся без баб, нечего на них силы тратить. Пусть нерастраченный пыл на работу направляют.
— Это конечно, это правильно — соглашался со мной Штефан. Затем слегка смущаясь поведал. — К одному из них, Кысыму, из нашей деревни повадилась хромая Урсула приезжать. Она вдова, муж давно умер, детей нет. Она наша соседка, чуть моложе моей жены. Первый раз приехала вроде как проведать нас, потом зачастила. Урсулка еще в детстве ногу ломала, потом охромела. Да и так статью не отличается, поэтому наши мужики а ее сторону даже не смотрят. А тут вроде как обоюдное дело налаживается.
И он многозначительно посмотрел на двух степняков, мнущихся неподалеку.
— Ну если так, то пусть живут семьей. Ставят свой дом, обустраиваются. Если будет все нормально и ладно, скощу срок наказания вдвое. Дальше будет работать и получать деньги как вольнонаемный.
— Премного благодарен, Ваша Милость — обрадовался староста маленького поселения и низко поклонился…
На обратной дороге Маша поинтересовалась. — С чего это каторжникам такие послабления? Так они все обзаведутся подругами и выскользнут из — под карающего меча правосудия.
— У Штефана дочка подрастает, ей лет пятнадцать уже. Вот отец и волнуется, не случилось бы чего дурного. Переклинит в башках у степняков, зарежут его и сына, изнасилуют девку с женой и бросятся в бега. Такого допустить никак нельзя. Надо заранее подсуетиться, молодец мужик, обо всем думает загодя. И соседку свою пристроит и в авторитете поднимется. Я не удивлюсь если узнаю что это он ее сюда затащил, с целью разрядки напряженности в маленьком коллективе.
— Ну если только затем, тогда ладно. Вообще — то это правильно, привязать работников к одному месту. Заменить одну несвободу другой. Вменить в обязанность думать о семье и содержать ее как следует. Какой ты хитрый и продувной начальник!
И Маша с мнимым почтением склонила голову и начала несерьезно подхихикивать.
— Маша, ты уже дважды баронесса и в придачу молодая мама. А ведешь себя легкомысленно, словно школьница — малолетка — также с несерьезным видом толковал я ей. — Пора тебе солидности добирать, значительности во взгляде и манере поведения.
— У моего мужа серьезности на двоих хватит — парировала эта егоза и продолжала веселиться и дурачиться.
Так мы и вернулись домой, заметно отдохнувшие и полные умеренного оптимизма. В замке нас встретили радостной новостью. Первой сообщила ее Лера.
— Тренер только что передал по рации, что к ним приехали незнакомые кочевники и предложили на продажу нефть! Вот! — на одном дыхании выпалила она.
— Очень хорошая весть — я с чувством обнял и поцеловал ее. — Что за кочевники, откуда они узнали что мы интересуемся нефтью, сколько ее у них? И почему привезли в Раппенштайн а не нам?
— Такое нам не известно — тут же открестилась от технических подробностей жена. — По рации разговаривал Пауль, я присутствовала только с начала разговора. Потом пришло время заниматься детьми и мы ушли. Так и не узнали чем там закончилось.