— Описался мой мальчик — подвела итог Лена, проверив сверток — пойду менять пеленки нашему старшенькому.
— Мы тоже пойдем, все равно младенцев кормить и купать пора — и все они покинули меня. Лера вскоре вернулась и осталась со мной на ночь.
— Все равно молока у меня нет, Сашеньку сами накормят. Мы еще одну женщину привлекли к ухаживанию за детьми, чтобы девочкам полегче пришлось. Раздевайся, я тебе раны магией обработаю!
— Зачем тебе силы тратить, два, три дня и у меня само собой все заживет.
— Других значит я пользую, а на собственном муже буду силы экономить? Так не годится, зачем нужен такой дар, если его не применять? Сейчас уже нет того напряжения, что было вначале. Смертельной опасности для раненых нет, теперь потихоньку сами долечатся, нам жилы рвать не надо. И кроме того у меня есть свои соображения, быстрее вылечишься, скорее мне апгрейд устроишь. Ох я и развернусь когда ранг повыситься! Теперь только своих жен будешь улучшать, остальных ни — ни! Больше никакого бл%дства, прикрываемого разговорами о необходимости усиления магических потенциалов. Остальным хватит и того что есть, согласен?
— Согласен, разумное объяснение, полностью солидарен. Действуй, любимый товарищ военврач…
Утром состоялась казнь троих важняков. Время, проведенное в ожидании расправы, прошло для них нелегко. Все трое были подавлены и бледны. Лишь один Чигулбай не оставил попытки выторговать себе жизнь и снова обратился ко мне.
— Сохрани мне жизнь, барон Кригс. Я принесу тебе клятву вассальной верности, поклянусь на крови что даже не буду думать о вражде и попытке нанесения вреда тебе и твоим близким. И по первому зову соберу вооруженный отряд и выступлю на войну с твоими врагами!
— Неожиданно, что и говорить. Хорошее предложение, но несколько запоздавшее. Его надо было озвучить раньше, во время первого пленения. Вот тогда оно пришлось бы кстати. Сейчас я уже сказал свое слово и нарушать его не буду. Оно у меня всего одно, поздно что — либо менять. Не хочу портить себе карму, изменяя свои решения каждый день. Наши судьбы определены заранее и не стоит идти наперекор предначертанному. Желания людей мало учитываются при определении, кому стоит жить а кому предстоит погибнуть. Приведу пример. Не так давно, в последнем бою я горел желанием умереть с мечом в руке, забрав с собой как можно больше вражеских жизней. Но это мне не удалось, вопреки всему я остался жив. Ты наоборот, цепляешься за существование как полное ничтожество. Презирая честь и достоинство. Но скоро бесславно сдохнешь, как червь с проткнутой жопой… Видишь, наши желания ничтожны и малозначимы в глубинной ткани мирового бытия. Ни мои, ни твои помыслы не являются весомыми доводами в решениях местных богов. Поэтому, вот тебе мой полезный совет…
— Крепись. Соберись с духом, смирись с предначертанным высшими силами. И возможно в последующем перерождении ты снова возвысишься…
— Приступайте!
Чигулбаю заткнули рот кляпом, замотали тряпкой и потащили волоком к его товарищам, сидевшим на земле, напротив трех деревяшек с заточенными и смазанными салом вершинами. Прижав лежащих к земле, кинжалом сзади разрезали и сдернули шаровары. Затем Штефан и двое дружинников повторили прошлогоднее представление. Согнанные в кучу степняки смотрели как трепыхались и бились в руках палачей их военачальники. Начали с младшего по званию, буднично и неотвратимо принялись нанизывать главарей на аккуратные ровные древки ихних же копий, лишенных острых наконечников. Дико завыл наказанный, когда колышек с треском порвал утробу первому из них. Видно плохо рассчитали и слишком быстро нашампурили его на кол. Самодеятельные палачи учли это и следующего надевали на кол бережно, никуда не спеша. Усадили всех трех, не смотря на отчаянное сопротивление и бешеные вопли, прорывающиеся сквозь кляп. Страшная боль и мучения предводителей произвели на кочевников должное впечатление. Желая усилить воздействие, я обратился к пленным на языке мунгов, заранее привязав Толмач.