- Я, по крайней мере, пытаюсь что-то сделать со своей жизнью. А не стелюсь перед теми, кто может пропихнуть. Так что рот закрой, ущербная, - зло оскалилась я.
Шарлотта побагровела и звонко выпалила:
- Жду с нетерпением момента, когда ты, поджав хвoст, приплетешься обратно на наш факультет! Потому что никакая боевая магия такой пустышке не светит!
Да как она смеет?!
Я закипела окончательно. И все точно закончилось бы безобразной дракой, но подоспел Лесьяр, вернувшийся от княжича. Мгновенно оценив ситуацию, он силой уволок меня прочь, приговаривая, что обращать внимание на всяких идиоток – себя не уважать.
И он, безусловно, был прав. Но градуса моей ярости это осознание не понижало ни капли. Потому я сорвалась к Осенней, чтобы хоть кому-то выплеснуть собственное негодование. Если бы я знала, чем это закончится…
Нэрайа была заметно не в духе и выслушала мои гневные вопли без особого интереса. А затем пожала плечами:
- Что ты на эту курицу внимание обращаешь? Понятное дело, что твои неудачи ее греют. И не только ее. Весь институт с наслаждением…
- Я не xочу это слышать! – я с силой закрыла уши руками. - Не хочу!
Я и так знала, что в глазах студентов стала настоящим посмешищем. Если о моих занятиях с Лесьяром никто никаких подробностей не знал,то те же целители с удовольствием и в красках делились моим фиаско со всеми желающими. Я уже молчу о том, что удержать в секрете выходки моей стихии было очень трудно. Как минимум, прилично обгоревший преподаватель по огненным плетениям был живым доказательством.
И, скажу честно, все это дико било по моему самолюбию. Я бы уже все бросила, если бы не понимание, что это окончательно закрепит за мной клеймо неудачницы. И одна мысль об этом была для меня невыносимой.
- Ты такая трусиха, - сказала Осенняя,когда я перестала изображать из себя глухую. - Слов нет. Если бы не твое феноменальное упрямство и фамильная гордость, давно бы уже сбежала, поджав хвост.
- Что? - процедила я, неприятно удивленная, что она считала мои мысли.
- До сих пор тебе все давалось легко, - невозмутимо заявила она. – У тебя всегда была склонность к стихийной магии, а потому ты привыкла не прилагать усилий. Зачем корпеть, если вcе настолько просто, не так ли? И сейчас,когда ты столкнулась с настоящими трудностями, сама себе на лоб влепила клеймо «У меня не получится» и радостно каждый раз его подтверждаешь. Ты не стараешься.
- Это не правда! – закричала я и, сжав кулаки, подалась к ней. – Я стараюсь! Я делаю все…
- Да ничего ты не делаешь! – рявкнула она раздраженно. – Вместо того, чтобы работать с неудачами, ты безвольно ждешь следующую! Все, что я от тебя слышу – нытье о том, что у тебя не получается и не получится. И как все это тяжело и сложно. Ты хоть на минутку села, задумалась о том, почему у тебя не получается? В чем причина и как бороться? Нет! Ты прешь напролом, напарываешься на те же грабли и приходишь ныть, как у тебя не получается!
Она сильно меня уязвила.
Где-то глубоко внутри я признавала, что сиротка права. На все сто процентов права. И одна эта мысль приводила меня в ярость. Потому что действительно делала из меня cлабачку и неудачницу. Α я не хотела таковой быть!!!
И потому я поступила так… как обычно поступают в таких случаях.
Пошла в атаку.
- Да кто бы говорил! Сама даже не попыталась пойти туда, где твои способности действительно могу развиться! Предпочла гарантированный минимум собственной мечте! Это притом, что стихии вообще не твое!
- Знаешь что?! – не стала молчать Οсенняя. - Я, по крайней мере, делаю все, что могу! И добросовестно стараюсь вникнуть в стихийную магию, хотя это для меня и правда трудно! И, заметь, не жалуюсь! – крикнула она.
- Ну да, гордо нести свой крест – это ты у нас умеешь! – несло меня. - Смотрите все, какая я мученица! И насмешки терплю,и побои,и даже ненавистную магию зубрю! Ибо на все воля богини! Тебе с таким настроем нужно было не в институт, а в монашки идти!
Осенняя закаменела. А затем опустила голову и, зыркнув на меня исподлобья, процедила:
- А ты как была высокомерной тварью,так и осталась. Убирайся. Видеть тебя не хочу!
- И пойду, больно надо! – уязвлено крикнула я и рванула прочь из ее комнаты.
Вылетая, ещё услышала как Лесьяр, все это время молча слушающий нашу склоку, сконфужено пробормотал:
- Прости, шаманка…
Меня душили ярость и обида.
Что я такого сделала, что она меня во всех грехах обвинила?! Неужели не видела, как мне плохо и что я нуждаюсь в поддержке?! Я-то думала, что у нас с ней сложились действительно дружеские отношения, а она…