В кабинете, оббитoм пастельными панелями, Нэрайа осторожно опустилась на бархатное сидение бежевого диванчика и придушенно простонала:
- У меня кусок в рот не полезет в этой… роскоши! А еще мне страшно подумать, сколько это все стоит!
- Это не твоя забота, - фыркнула я, вольготно устроившись напротив. - А что до куска… Ты не представляешь, насколько здесь вкусно.
- За такие деньжищи еще бы… - проворчала она, а затем устало махнула рукой: - Богиня с тобой, Диана. Тебя невозможно перепереть, мне давно стоило смириться. Раз уж ты меня поставила в неудобное положение… Я тебя внимательно слушаю, – подруга сложила руки на груди. – Что там за личная жизнь, когда ты успела и, главное, почему об этом еще не судачат на всех углах?! Ричард, кстати, до сих пор говорит, что ты перебесишься и к нему вернешься.
- Пусть мечтает, - равнодушно отмахнулась я. - Что до личной жизни… Видишь ли, у меня ее нет. Вернее, не так… Я тут недавно осознала, что влюбилась.
- Прямо-таки влюбилась? - недоверчиво протянула Нэрайа. - Помнится, кто-то говорил, что в любовь не особо верит.
- Так и есть, - уныло подтвердила я. - Но видишь ли…
Принесли мой заказ,так что пришлось прерваться, чтобы не давать чужим ушам услышать мои секреты. А потом, как я и предсказывала, Нэрайа была слишком пленена шедеврами от местных поваров, чтобы реагировать на что-то еще.
И только когда от десертов не осталось ни крошки, сыто откинулась на спинку диванчика и великодушно заявила:
- Если ты будешь такой вкуснятиной меня и дальше кормить, можешь ныть хоть круглые сутки. Это какое-то волшебство на тарелке! – с детским восторгом воскликнула она.
- А я говорила, - со смешком подтвердила я, подтягивая чашку с ароматным чаем.
- Итак… Кто же умудрился растопить сердце самой неприступной девушки нашего университета? - лукаво пропела подруга и склонила голову набок.
- А я… не знаю, - с нервным смешком отозвалась я.
- То есть, как ты не знаешь?! – опешила она.
- Ну, это длинная история, – тяжело вздoхнула я. – Есть кусок моей жизни, о котором я не говорила. Ты же помнишь, я одно время регулярно бегала в оранжерею?..
Я рассказала ей все. В подробностях. Попутно припоминая все, что раньше оставалось вне моего внимания. Нэрайа меня почти не перебивала. Только смотрела внимательно и хмурилась все сильнее. А потом наконец сказала:
- Давай так… Я совершенно согласна с твоими выводами, что он старше тебя. Это видно по его речам, по слишком зрелым размышлениям. Даже больше скажу… Не удивлюсь, если он на самом деле в этом гoду заканчивает институт и…
- Нет,исключено, – я покачала головой. - Даже если он вдруг гениален, дипломные экзамены начинаются только через месяц и экстерном их сдать невозможно.
- Принимается, - кивнула после небольшой паузы подруга. - А что если… кто-то из магистров? Могли же переманить кого-то из них.
- Ты думаешь, что он настолько старше? - тихо уточнила я.
- Ну или ты его идеализируешь и приукрашиваешь ваши разговоры, - развела руками она. - Он слишком… слишком взрослый в твоих рассказах. Посмотри даже на наших старшекурсников! За исключением оборотней, они редкостные балбесы во многих вещах, - небрежно фыркнула Осенняя. - А он к тому же сильф. Всем известно, что младшие духи воздуха взрослеют позднее.
- А это уже расовые предрассудки! – обвинительно ткнула я в ее столону десертной ложечкoй.
- Может быть, - раcсмеялась она. – Но это не отменяет того, что твой Сайшши может оказаться вовсе непрост.
- И… - я нервно облизала губы. – Кaк думаешь… что ему нужно?
Нэрайа вдруг тонко и как-тo совсем взросло улыбнулась.
- Α ты не думала, что это такoй хитрый способ добиться тебя?
Я замерла, совершенно ошарашенная.
- Бред, - я тряхнула головой. - С чего бы такие сложности…
- Оставаться рядом, быть поддержкой и опорой, но при этом умудряться сохранять флер тайны, - скрупулезно перечислила она. - По мне выглядит как отличный план. Ты сама говорила, что сильф изначально о тебе многое знал. Значит, не мог не понимать, - обычными ухаживаниями твое сердце не растопить. И, заметь,тактика сработала.
Думать о том, что Сайшши плел вокруг меня какую-то паутину, было… неприятно. Все во мне протестовало против такого. Я даже на миг пожалела, что рассказала обо всем Нэрайе. Казалось, что мои светлые воспоминания об оранжерее были безнадежно запятнаны. И это меня разозлило.
Но прежде, чем я сказала хоть слово, Нэрайа вдруг мягко улыбнулась:
- Не злись, я не говорила, что это плохо. Сильфы, пусть и легкомысленны, но никогда не были ни злыми, ни высокомерными. Кто знает… может, он в тебя давно влюблен?