— У мастера Долохова появилась подруга! Лунни рад. Мастер Долохов хороший человек, а у хорошего человека должны быть друзья. Много друзей! А как зовут мисс? Чем Лунни может помочь? Мисс может просить о чём угодно – Лунни сделает всё!
Скрипучий голос резал слух, но Мира не могла не улыбнуться столь энергичному энтузиазму. Домашний эльф? Познакомить бы его с домовыми из Советов! Уж эти проказники умели наводить смуту, когда вздумается.
— Я ведь говорил тебе называть меня по имени, — вздохнул Антонин и, опустившись на один уровень с домовиком, положил руку на его морщинистую голову. — Это Мира. Она жутко голодная, поэтому будет здорово, если мы сможем её покормить. Устроишь?
— Разумеется!
Длинные пальцы сомкнулись в изящном щелчке. Ещё несколько эльфов, одетых, в отличие от Лунни, в одинаковые полотенца со школьным гербом, шустро забегали в поисках еды. А Громова, наконец, позволила себе немного осмотреться. Кухня, походившая по размеру и наполнению на Большой зал, тянулась уже знакомыми четырьмя столами, сейчас пустыми после окончания завтрака. Огромный кирпичный очаг, шипевший в дальнем конце помещения, даже на таком расстоянии опалял жаром щёки, а вдоль высоких стен блестели горы чистой посуды. Несмотря на необычную обстановку, кухня Мире понравилась. Было в ней что-то по-домашнему уютное, просящее задержаться подольше, чтобы погреться у длинных языков пламени. Ребята разместились за одним из столов, предполагая, что его двойник должен принадлежать их факультету. Рядом довольно защебетал Лунни.
— Мастер Долохов хочет сладостей? Лунни отложил тыквенные пирожные, которые любит мастер Долохов. Лунни тотчас принесёт их, если мастер попросит!
— Спасибо, Лунни, не нужно. — Антон ласково похлопал эльфа по тонкому плечику. — Твоими усилиями я скоро и сам в тыкву превращусь.
— Нет! — отчаянно воскликнул домовик, снова бросаясь на колени. — Лунни не позволит мастеру Долохову превратиться в тыкву!
Мира весело рассмеялась. Искренняя преданность эльфа и смущение Антонина стоили того, чтобы пройти весь этот путь до кухни. Да и увидеть новую сторону Долохова было по-настоящему приятно. Будто в этот момент он из шаловливого хулигана превратился в мягкосердечного юношу, способного к состраданию и нежной заботе. Такого же, каким порой бывал и с ней.
— Он действительно очень привязан к тебе, — улыбнулась Громова, ткнув друга под рёбра. — Чем же ты заслужил такую любовь?
— Понимаешь… — Антон вдруг замялся, подбирая слова. Дождавшись, пока домовик, отвлёкшись на коллег, отойдёт от стола, он тихо продолжил: — Лунни был обычным домашним эльфом, прислуживавшим другу моего деда. Тот был уже довольно стар, когда мы впервые встретились, а в этом году, — Долохов сделал короткую паузу, — его не стало. Наследников у него нет, так что поместье просто осталось без хозяина, а Лунни… Ему оказалось некуда идти. Дед хотел приютить его у нас, но Лунни наотрез отказался. Сказал, что это будет предательством, если после смерти господина он начнёт служить новому дому. Тогда я предложил ему переехать в Хогвартс. Ты же знаешь? Хогвартс всегда оказывает помощь тем, кто её ищет.
Громовой вдруг стало до боли грустно. Спина домовика теперь казалась ей ещё более хрупкой в не по размеру длинной рубашке. Кто бы мог подумать… Значит, даже домашние эльфы могут в один миг стать никому не нужными сиротами.
— Мисс Мира, угощайтесь! — На столе тем временем появились блюда с гренками, жаренными сосисками, яичницей, кашей и прочими другими яствами. — Все очень старались, чтобы мисс Мира наелась как следует.
От такого количества еды у Мирославы разбегались глаза. И всё это – лишь для неё одной! Грудь кольнула проснувшаяся совесть.
— Я ведь… Я ведь столько не съем, — пробормотала она, накладывая в тарелку золотистые ленточки бекона. Лунни добродушно махнул рукой.
— Главное, чтобы мисс Мира ушла из кухни сытой и довольной, — поклонился эльф. Другие домовики последовали его примеру. — Лунни и остальные будут рады, если мисс Мира навестит нас ещё раз. Поэтому мы должны стараться, чтобы мисс Мира здесь была счастлива.
Доброта домовых эльфов не могла не растрогать девичье сердце. Набив рот горячей едой, Громова благодарно шмыгнула. Когда в последний раз кто-то так сильно заботился о ней? Дом, в котором они жили с дядей, был пустым и холодным, а еду Мире всегда приходилось готовить самой. Демид же, возвращаясь после дневной занятости уставшим и раздражённым, никогда не спрашивал о её самочувствии или настроении. И в какой-то момент Мирослава даже привыкла к такому отношению. Но сейчас былая боль вновь всплывала на задворках сознания.